Джастин Харлоу - Муки ревности

— Прощай, папа, — прошептала Керри. Глаза ее были по-прежнему сухи. Отойдя от могилы, она закрыла за собой калитку, чтобы никогда больше сюда не возвращаться.

Вечером, оглядывая комнату для гостей в большом доме, куда Керри переместилась в день смерти Брендана, она думала об иронии судьбы. Раньше она сделала бы все что угодно ради того, чтобы провести ночь в огромной кровати, на которой Шаннон приходила в себя после падения с лошади. Однако теперь, в канун похорон Брендана, комфорт этой красивой комнаты не производил на нее никакого впечатления. Завернувшись в одеяла, Керри лежала, разглядывая большой чемодан, который Мэтти купила для ее вещей. Все было упаковано и готово к укладке в «лендровер». На рассвете Боб отвезет ее на посадочную полосу в Уишбоне.

Когда Брендан умер, первое, что сделала Мэтти, — позвонила в Америку его брату Джеку. Вспоминая об этом, Керри гадала, стали бы они с Бобом настаивать на том, чтобы оплатить ее проезд в Соединенные Штаты, если бы не испытывали чувство вины. В отличие от Шаннон Керри никогда не радовало теплое обращение Мэтти. Она рассматривала его как уловку, призванную замаскировать власть, которой она обладала над ними — пусть даже привилегированными, но слугами. То, что Мэтти сразу после смерти Брендана забрала ее в большой дом, совсем не означает, что она не рада от нее избавиться, думала Керри. Фремонты явно считают, что искупили свою вину, купив ей билет в один конец в Грин-Спринг-Вэлли в штате Мэриленд.

В тот момент, когда Керри услышала в потрескивающей телефонной трубке знакомый, с ирландским акцентом голос Джека, она чуть не выплеснула весь запас слез, которые до сих пор сдерживала. Шаннон уехала на съемки, куда-то в Африку, и Керри казалось, что Джек — единственный в мире, кто о ней заботится. Услышав о том, что случилось, он немедленно заявил, что Керри должна быть с ним, и его сердечность перенеслась через континенты, утешая и успокаивая девочку. Когда Мэтти и Боб предложили оплатить стоимость проезда, решение было принято. Кэрри приняла их дар с безразличием, которое они объяснили шоком от пережитой утраты.

Керри лежала на той же самой подушке, на какой когда-то лежала Шаннон. Но сейчас Керри не думала о сестре. Вздохнув, она погасила свет и свернулась калачиком. К тому времени, когда Керри погрузилась в сон, подушка стала мокрой от слез, которые она сдерживала до тех пор, пока не осталась одна.

Когда огни Хитроу остались позади, Багли включил пятую передачу и в зеркальце заднего вида посмотрел на Шаннон.

— Я вас с трудом узнал, когда вы проходили контроль, мисс Шаннон. Осмелюсь сказать, вы выглядите прекрасно.

— Спасибо, Багли. На обратном пути я дала себе волю в Риме на виа Кондотти. По тем сверткам, что вы погрузили в багажник, вы можете судить о том, как я там побезумствовала. Рим меня поразил, — сказала она, откидываясь на сиденье. Даже сейчас Шаннон казалось, что она ощущает аромат кофе в расположенных прямо на тротуарах маленьких кафе, а перезвоны церковных колоколов все еще звучат в ушах.

— Леди Фортескью ждет вас на Честер-сквер.

— Мне так много нужно ей рассказать, даже не знаю, с чего начать.

— Солнечный Рим, Черный континент — думаю, все это отличается от Лондона с этим проклятым дождем. С тех пор, как вы уехали, льет не переставая. — Багли поймал взгляд Шаннон, убедившись, что она не подозревает о печальной вести, которая ждет ее. Он беззаботно болтал, стараясь хоть чуть-чуть продлить иллюзию, что в мире по-прежнему все в порядке.

— Нам пришлось два дня добираться до Лунных гор по самой дикой непроходимой местности. По сравнению с нею Австралия просто ландшафтный парк.

— Неужели?

Шаннон откинулась на сиденье, мысленно она все еще находилась в Африке.

Поездка к выбранному Паркинсоном месту оказалась солидной экспедицией на «лендроверах» по головокружительным горам, через джунгли и долины. Оказалось, что знаменитый человек не только фотограф, но и искатель приключений. Но пока команда не прибыла в этот отдаленный уголок земли, Шаннон не могла понять, зачем нужно ехать так далеко просто для того, чтобы сделать фотографии. Захватывающий пейзаж — высокие зеленые горы, прозрачные облака, удивительная растительность, казалось, сошедшая со страниц научно-фантастического романа, — все служило прекрасным фоном и материалом для гения-фотографа. Одежда, предназначенная для Шаннон, наводила на мысль об экзотических театральных декорациях, а ее и без того небольшой опыт работы со стилистами и фотографами в замкнутой атмосфере лондонской студии был бесполезен здесь, в условиях дикой местности, где все шло наперекосяк. Иногда Шаннон хотелось визжать — от духоты, жары, от стилистов. Вооруженные щипчиками, расческами, щетками для макияжа, они вились вокруг нее как мухи, а ассистент наряжал Шаннон в платья, которые больше походили на произведения искусства, предназначенные для драпировки статуй, нежели на одежду для живой женщины. Вид манекенщицы в джунглях по определению должен был быть эффектным. У Шаннон не оставалось другого выбора, кроме как всецело положиться на невозмутимого Паркса, хотя временами она была убеждена, что все катится в пропасть и ее карьера закончится, по сути дела, не начавшись. Только деловитый вид Паркса, его колючие брови под ставшей уже знаменитой кепкой с большим козырьком, успокаивал Шаннон. Голубые, словно отрешенные глаза обладали способностью фокусироваться так же, как линзы объектива. Шаннон видела, как творил гений, сочетая законным браком последний крик моды с дикой, первозданной красотой Лунных гор.

Уставшая команда покидала Уганду с чувством триумфа. Они совершили переворот, который потрясет до основания мир высокой моды.

— То, что у меня здесь, в один миг изменит вашу жизнь, — сказал на прощание Паркинсон, похлопав по сумке, полной непроявленных пленок. — Вы понимаете, что теперь весь мир у вас в кармане?

Сейчас, когда машина мчала Шаннон по залитому дождем Лондону, она чувствовала, как поднимается все выше, туда, где всегда хотела быть, — на самый верх.

Когда Багли позвонил в дверь дома, Шаннон уже была на верхней ступеньке лестницы, держа в руках кучу коробок с торговыми марками Гуччи и Феррагамо.

— Только посмотрите! Вы в самом деле выглядите как на картинке в журнале мод! — воскликнула Ирма, обнимая ее.

Поспешив в гостиную, Шаннон увидела Джонкуил, дожидающуюся ее у огня.

— Я вернулась! — крикнула она с торжеством и бросила на пол свертки, чтобы обнять Джонкуил.

— О, моя дорогая, вы выглядите просто потрясающе. Какая перемена! Ну, прекрасно провели время, не так ли?