Папа, где ты был? - Юлия Юрьевна Бузакина

Она видит цветы и восхищенно замирает.

— Привет, — улыбается мне.

— Привет. Пахнет аппетитно, — я втягиваю носом воздух и протягиваю ей букет.

Куропаткина вспыхивает.

— Это мне? — изумленно смотрит на меня.

— Тебе, конечно. — Улыбаюсь я.

Она забирает букет, прижимает его к сердцу и с восторгом зарывается в него лицом.

— Какой красивый букет. Мне еще ни разу в жизни не дарили таких прекрасных хризантем!

Я улыбаюсь.

— В буфете на кухне есть ваза, — подсказываю ей. — Кстати, а дети где?

— Уроки делают в спальне. А я стол уже накрыла. Осталось достать жаркое из духовки, и можно ужинать.

— Отлично. Тогда садимся, я только вымою руки, — обещаю я.

Скрываюсь в ванной комнате.

Надо собраться с духом и сообщить ей новости от следователя. Но мне так не хочется рушить хрупкую идиллию, которая воцарилась в квартире этим вечером. Ловлю себя на мысли, что мне страшно. Если мать Вани окажется живой, я потеряю этот маленький рай. В любом случае, так, как сегодня, уже не будет.

«Пусть это счастье продлится еще немного. Всего час. Потом я приглашу Лену на прогулку с Лютиком и все ей расскажу», — принимаю решение.

Я захожу в зону кухни-столовой и притормаживаю. Тихо любуюсь внезапно заигравшей новыми красками территорией.

Куропаткина порхает по моей столовой и светится от счастья. Я подмечаю, что в красивом платье и с прической она похожа на маленькую фею. Мою фею. Ту, которая вдруг осветила мою скучную жизнь своим присутствием.

Стол красиво сервирован. В самом центре стоит ваза с букетом хризантем цвета бордо. Лена даже свечи где-то нашла!

— Катя помогла мне делать салаты, — обернувшись на мои шаги, произносит с гордостью она. — Сейчас будешь пробовать.

— С удовольствием, — потираю руки. — А после ужина, Елена Прекрасная, разрешите пригласить вас на прогулку с собакой?

Куропаткина смеется.

— Звучит весьма привлекательно.

— Там еще туман опустился. Будет, как во вчерашнем ужастике, — обещаю ей.

— Что ж, я согласна. Зови детей, ужин готов.

— Как прикажешь.

Я устремляюсь на поиски детей. Нахожу их в комнате Ивана.

Сидят за учебниками, сосредоточенно что-то пишут в тетради. Милота!

— Пап, привет! — оживляется Ваня.

— Добрый вечер, дядя Олег! — улыбается мне Катя.

— Привет. Ужин готов. Мама просила передать вам, что пора за стол, — осекаюсь. Корю себя за то, что сорвалось с языка. Куропаткина ведь не мама Ване.

Но кажется, дети ничего не заметили. Или приняли новые правила игры?

«А что, если его мама жива?» — при этой мысли меня прошибает холодный пот.

Ладно, мы что-нибудь придумаем. «Обязательно придумаем, по-другому и быть не может», — успокаиваю себя.

Ужин проходит в оживленной атмосфере. Салаты улетают в два счета, а жаркое, приготовленное Куропаткиной, просто тает во рту. На десерт лимонный кекс и чай. И это самый вкусный лимонный кекс из всех, что мне доводилось пробовать.

Я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы так было всегда. Дети, собака, Куропаткина. Но чем ближе прогулка, тем сильнее сжимается мое сердце. Оно понимает, что так, как сегодня, уже не будет. Нет, конечно, будет, но немного по-другому. Все же, неведение — это страшная пытка. Что случилось с Зайцевой? Почему она не вернулась домой и не связалась с сыном? Мысли, мысли, мысли… кажется, еще немного — и от них взорвется голова.

— Ваня и Катя, вы убираете стол, а мы с Леной идем на прогулку с собакой, — командую я.

Дети переглядываются.

— Конечно, пап!

— О чем речь, дядя Олег? Все будет сверкать!

— Вот и отлично.

Я поднимаюсь из-за стола и протягиваю Куропаткиной руку.

— А вас, Леночка, я приглашаю на прогулку по скверу.

— От такого предложения сложно отказаться, Олег.

Она вкладывает свою руку в мою и улыбается. Краснеет, как девчонка.

Дети хихикают. Все подмечают, мелкие проказники. И цветы, и наши с Леной взгляды. Разве что не дразнятся: «Жених и невеста, тили-тили-тесто».

В прихожей я достаю пальто и бережно накидываю его Куропаткиной на плечи. Она снова смущается. Прячет взгляд и улыбку.

«Что бы ни случилось дальше, я хочу, чтобы ты оставалась такой, как сейчас», — умоляю мысленно.

Надеваю спортивную куртку, пристегиваю поводок к ошейнику Лютика, и мы втроем чинно выходим из квартиры.

Лифт несет нас вниз, и вскоре мы оказываемся в окутанном густым туманом темном сквере.

Лютик устремляется к ближайшим кустам, а я беру Куропаткину за руку. Она робко сжимает мою в ответ. Тепло наших рук пронизывает душу и сердце. От него хорошо, как никогда раньше.

— Олег, — подает голос Елена. — Ты весь вечер какой-то напряженный. Скажи — это из-за того, что мы с Катей остались у тебя еще на одну ночь?

Я ошарашенно приподнимаю бровь. Надо же до такого додуматься! Хотя, о чем я? Это же Куропаткина!

— Издеваешься? — фыркаю обиженно. — В моей жизни еще ни разу не было такого прекрасного вечера, как сегодня! Я тебе скажу больше, Леночка — я не хочу, чтобы вы с Катей съезжали. Вы — как лучик света в моем темном царстве.

— Тогда почему ты нервничаешь? — не отступает она.

Я притормаживаю возле влажной от тумана лавочки.

— Лена, сегодня кое-что произошло.

Она пугается по-настоящему.

— Что же?

— Ко мне приходила следователь Терехина. Та самая, к которой мы с тобой ездили, помнишь?

— Еще бы не помнить.

— Кое-что выяснилось. Брат твоей подруги ее не похоронил.

— Что?!

— Он признался на допросе, что солгал мне про кремацию на месте ее гибели. В общем, Терехина подала запрос в Адыгею, а там никаких данных о смерти Зайцевой нет.

Куропаткина оторопело смотрит на меня.

— Как такое вообще возможно?!

— Не знаю я, Лен! Честное слово!

Я провожу по волосам ладонью. Шумно втягиваю грудью влажный от тумана воздух.

— Завтра утром Терехина отправляется в Адыгею. Я хочу поехать вместе с ней. Потому что возникла очень странная ситуация. Тур был организован через интернет. Организаторы слились сразу же. Вся информация, которой владеет Терехина — то, что Таня Зайцева действительно сорвалась и ее забрали в больницу. Кто забрал, неизвестно. Куда доставили, тоже неизвестно. Брат Зайцевой узнал от организаторов тура, что она разбилась, и оповестил всех о ее смерти. В общем, запутанная история.

— Но если она жива, то почему не позвонила?! Мне, Ване? Да кому угодно?

Я развожу руками.

— У меня нет ответов.

— Какой ужас…

Куропаткина растерянно смотрит на меня.

Мы молча идем по дорожке сквера, вдыхая тяжелый влажный воздух.

— Лен, пообещай мне кое-что, — прошу внезапно.

Она притормаживает. С ожиданием смотрит на меня.

— Что?

Я пронизываю ее умоляющим взглядом.

— Что бы дальше не случилось, обещай, что вы