Сюрприз для бывшего - Ника Черника

Глава 42

Ник

То и дело смотрю на часы. Стрелки как будто вовсе не движутся. Звонил Наде, телефон отключен. Полный отстой. Я почему-то все время вспоминаю то, что случилось два с половиной года назад. Когда она пропала и включила игнор, порвав со мной по смс.

Полный бред, знаю, что такого сейчас не будет, но подсознательный страх не дает спокойно сидеть на месте. Я сгрыз всю верхушку карандаша, а чертово стрелка так и не сдвинулась толком.

Хотел сразу из дома махнуть к ней, но отец позвонил, дал понять, что я должен быть в офисе, обед закончен. И ему надо по делам отъехать. Сцепив зубы, я вернулся, но в башке совершенно нет места цифрам и остальному.

Я могу думать только о том, что делать с Надей. Простит ли она меня? Я все объясню, все исправлю. И плевать на то, что сказал отец. Я не откажусь от Нади, не в этот раз. Тем более после того как понял: нам действительно охренительно вместе. Если только я правильно понял, а не придумал себе это все.

И для Нади это может быть только эпизодом, который тем более хочется быстрее закончить после утренней сцены.

Но если я прав… Я выгрызу это счастье у судьбы, кто бы ни встал на моем пути.

— Готов ехать домой? — в половину седьмого в мой кабинет заходит отец.

Если честно, я собирался к Наде сразу махнуть.

— У меня дела, — говорю коротко.

— У нас дома твоя невеста, Никит. Ты и так с утра бросил ее без объяснений. Предлагаешь, дальше ее развлекать или все-таки разберешься?

Да, он прав, конечно. По-хорошему, надо поговорить с Беллой, все решить. Но выбирая между ней и Надей… Да тут и выбора-то нет, откровенно говоря.

Только вот отец нависает надо мной и смотрит так… Заберу от них Беллу, поговорю с ней, закину к себе, а потом к Наде. А там видно будет, что делать дальше.

— Разберусь, — киваю, вставая. Вместе мы покидаем офис.

— Соскучился я по нашей зиме, — усмехается отец, когда идем по парковке в свете фонарей.

К вечеру ветер спал, снег приятно хрустит под ногами, а с неба плавно падают большие пушистые хлопья. Красиво. Показать бы Аленке, ей бы точно понравилось. Забавно, я теперь постоянно себя на мысли ловлю, что мог бы ей показать или рассказать. Непривычно немного, особенно из-за того, что это происходит само по себе как-то.

Мы ведь всего ничего вместе прожили, а дочка словно уже часть меня.

Черт, как же все сложно-то.

— Еще успеет надоесть, — замечаю на слова отца, снимая машину с сигнализации.

— Никита, — окликает он, когда я уже делаю шаг в сторону машины. Оборачиваюсь. — Дома вряд ли будет возможность все еще раз обсудить. Надеюсь, ты не наделаешь ошибок?

— Что ты имеешь в виду?

— Твою бредовую идею о расставании с Беллой.

— А если… Если я это сделаю? — прячу руки в карманы куртки.

— Я объяснял, какие могут быть проблемы. Ты их хочешь? Что-то сильно сомневаюсь, что ты планируешь расхлебывать ту кашу, которую завариваешь.

— Пап, пойми…

— Нет, Никита, ты меня пойми. Я слишком много сил вложил в Испанию, чтобы вот так все слить в унитаз только потому, что тебе нравится быть между ногой какой-то девчонки.

— Не смей так про Надю! Я ее люблю!

— А она любит деньги.

— Ты ее даже не знаешь, чтобы так говорить…

— Я не знаю? Никита, когда ты уехал в Испанию, я сразу узнал о беременности. Только ты не думай, что кто-то мечтал увидеть, как ты нянчишь ребенка. Нет, они хотели денег. Я открыл счет на имя твоей дочери, положил внушительную сумму, каждый месяц делал переводы. И их все устраивало!

Смотрю на отца в каком-то бессилии. Не могу поверить тому, что слышу. Он знал об Аленке! Знал и ничего мне не сказал! Словно это ничего и не значит, что у меня есть дочь!

Нет, я не дурак, понимаю, почему он так сделал. Я ведь уехал в Испанию, занялся фирмой, как он и хотел. Я столько противился, готов был нахрен из семьи свалить, лишь бы не впрягаться в эту офисную волокиту, а тут сам сорвался.

Было из-за чего, конечно. Не мог поверить в то, что Надя бросила меня. Не собирался принимать это. Искал ее, приходил к ней домой. На домофон никто не отвечал. Один раз удалось добраться до квартиры, открыла мать.

Вышла за дверь, слушала меня с таким видом, словно я грязный вонючий бомж. Мне плевать было, впрочем. Я тогда почти поверил, что хотя бы увижу Надю. А мать сказала, что она уехала и искать ее не стоит. Дверь перед носом захлопнула.

Хотелось бросаться на эту дверь, выбить к чертям. Но какой в этом был смысл тогда? Надя меня бросила, она не хочет меня видеть. Дома или нет — не так уж и важно.

И я забухал. Таскался по ее дворам и пил. Повстречался с гопниками, получил по морде, остался без мобилы и денег. Было все равно. Мама охала и ахала вокруг меня, а я ничего не чувствовал. Ощущение было, что погрязаю в трясине. То накатывало отчаяние, что выть хотелось, то боль, то злость. В таком приступе злости, я разбил стеклянную перегородку в ванной кулаком.

Множество осколков в коже, операция, шрамы по всей тыльной стороне.

Казалось, прошла вечность, а всего-то пять дней. Мать плакала в больнице, какая-то необычайно худая и постаревшая.

Так дальше было нельзя. Я пришел к отцу. И через день уже был в самолете. Сам заблокировал Надю везде. С глаз долой, прочь из всех сетей, из сердца… Из сердца так и не получилось. Проросла в меня, и стоило только увидеть, как эти ростки, под корень вырубленные, потянулись к свету. И нахрен всего меня заполнили.

Надя и Аленка.

А теперь отец пытается мне сказать, что я не нужен был им. Что деньги они хотели и получили их.

— Не верю, — качаю головой.

— Я тебе покажу счета и переводы, — устало произносит отец. — Я договорился с их семьей, Никит. А теперь они, видимо, посчитали, что можно и тебя развести. Зачем довольствоваться деньгами раз в месяц, когда ты рвешься жениться и обеспечить на всю жизнь.

Качаю головой. Нет, не могу поверить. Не могу.

— Надя бы мне рассказала об этом, — говорю зачем-то. Отец усмехается.

— Ты такой наивный все же порой, сын. Она не такая простушка, как