Бывший муж. Босс. Миллиардер - Эмилия Марр

не спит. Я чувствую его даже через стены. Его напряжение, его боль.

Под утро я засыпаю на несколько минут и вижу сон — будто снова держу Назара на руках. Маленькие пальчики обхватывают мой палец. Я смеюсь сквозь слёзы. А рядом стоит Эрик и смотрит на нас.

Я просыпаюсь с мокрым лицом и понимаю: от этой боли не сбежать.

Больше не могу лежать от внутреннего напряжения. В комнате холодно, и я натягиваю плед на плечи. Сердце стучит так, будто ночь и не кончалась, будто все её мучения я принесла с собой в утро.

Иду на кухню, босые ступни гулко касаются пола. В доме тихо, только запах свежесваренного кофе витает в воздухе.

Эрик сидит за столом. В футболке, с мокрыми после душа волосами. Ладони сжаты в замок, взгляд устремлён в окно. Он будто весь собран, но в этой напряжённости угадывается бессонная ночь.

— Ты… не спал? — голос мой звучит хрипло, я сама себя не узнаю.

Он поворачивает голову. Наши взгляды встречаются, и я сразу понимаю: нет, он тоже не сомкнул глаз. Под глазами — тени, губы сжаты в тонкую линию, но глаза… глаза горят.

— Не мог, — тихо отвечает он. — После того, что ты рассказала… не смог

Я отвожу взгляд, сжимаю пальцами плед, чтобы не выдать дрожь. Мне хочется сесть напротив, но я боюсь этой близости. Боюсь снова утонуть в нём.

Эрик медленно встаёт, подходит к плите и наливает кофе в чашку. Молча ставит её передо мной.

— Спасибо, — шепчу я, не поднимая глаз.

Он садится рядом. Слишком близко. Я чувствую тепло его плеча, его дыхание. Каждая клеточка во мне сопротивляется — и одновременно тянется к нему.

— Агата… — его голос дрожит, как будто он произносит моё имя впервые. — Я не знаю, как просить прощения. Всё, что ты пережила… а я в это время жил, думая, что ты виновата в нашем разрыве…

Я поднимаю взгляд. Его глаза полны боли и вины.

— Эрик… поздно, — отвечаю я. Голос ломается. — Ничего уже не вернёшь.

Он резко берёт мою ладонь, сжимает её так крепко, что я вздрагиваю.

— Но я хотя бы рядом. Сейчас. Пожалуйста, не гони меня. Не сейчас.

Я закрываю глаза. Его пальцы горячие, ладонь сильная и надёжная, но вместе с этим прикосновением накатывает всё: Назар, потеря, годы тишины, моя боль, его мать.

Я вырываю руку, встаю. Смотрю на него сверху вниз, и в моих глазах — слёзы.

— Ты опоздал, Эрик. — Голос дрожит. — Опоздал на целую жизнь.

Он застывает, не двигается, и в этот миг мне кажется, что я вижу, как рушится всё его внутреннее спокойствие.

Глава 38

Я стараюсь заняться делами, чтобы не чувствовать этого странного тока между нами. В доме тихо, только часы отстукивают время, и от этого тишина кажется гулкой. Я перебираю бельё, складываю его стопками, потом просто сижу на краю дивана и смотрю в окно.

Эрик бродит по дому, будто не находит себе места. Он постоянно в движении — то в кабинет зайдёт, то откроет бар, нальёт себе виски, но даже не притронется, оставит стакан нетронутым. То снова уткнётся в ноутбук, но через пару минут захлопнет его с раздражением.

Мы стараемся держать дистанцию, но всё равно всё время пересекаемся: то на кухне, то в коридоре. И каждый раз, когда он оказывается рядом, меня будто бросает в жар. Он нарочно не касается меня, но я чувствую, что он этого хочет. И я — тоже.

Когда мы встречаемся взглядом, мне хочется отвернуться. Но не всегда успеваю. И тогда сердце бьётся так, что я боюсь — он услышит.

К обеду он подходит ближе, как будто на что-то решился.

— Агата, — тихо произносит он.

Я чувствую, что он собирается коснуться меня. Рука тянется…

И вдруг — резкий стук в дверь. Мы оба дёргаемся.

Эрик идёт смотрит через окно на пришедшего, а после открывает дверь. На пороге — Тимур и за ним в дом входит мужчина в форме. Полицейский смотрит холодно, словно сканирует нас насквозь.

Мужчины здороваются крепкими рукопожатиями.

— Привет Эрик, Агата, — в знак приветствия Тимур кивает мне, — Так, слушайте внимательно, — голос Тимура деловой, резкий. Он проходит внутрь, снимает перчатки. — Оставаться здесь небезопасно. Ты должен поехать в город, Эрик, в свой дом. Там уже поставили охрану по всему периметру. Никто не пролезет. А здесь защитить тебя будет сложнее. Тот, кто нацелился на тебя и наш бизнес обладает властью и большими возможностями. Мы должны максимально обезопасить тебя.

— Нет, — отрезает Эрик. Он опирается рукой о стену, лицо его напряжено. — Ты нагнетаешь, Тим. Я не собираюсь прятаться. Пусть приходят. Я готов встретить их. Поговорю. Объясню, что не на того напали. Если не придут, разработаем план, я сам стану приманкой.

— Ты идиот? — Тимур резко оборачивается к нему. — Это не игрушки. У нас есть сведения о заказе.

— На меня? Ну так тем лучше. — Эрик усмехается, но глаза его тёмные, злые. — Я и узнаю, кто за этим стоит.

Тимур глубоко вздыхает, потом достаёт лист бумаги и разворачивает. Его голос становится холодным, как сталь:

— Сегодня нам пришло сообщение. Чтобы ты понял, что они настроены серьезно я зачитаю его вслух: «Мы знаем, где живёт твоя мать. Мы знаем, где бывают твои сёстры. И та, что рядом с тобой в доме, нам тоже знакома. Не испытывай судьбу. Принимай наши условия. Иначе все пострадают, и в итоге весь твой бизнес все равно достанется нам».

У меня вырывается невольный вдох. Слова будто вонзаются ножом. Сердце падает куда-то вниз. Меня тоже теперь это коснется?

— Что⁈ — Эрик вырывает бумагу, читает сам. Сжимает её так, что та чуть не рвётся в руках. Его лицо белеет, челюсть каменеет. — Сволочи…

Я стою, не зная, куда себя деть. Сначала холодный страх разливается по телу, потом — злость.

— С чего они приплели меня в твой близкий круг. Я простая работница цеха. — я резко вскидываю голову. — Они приравняли меня по важности к твоей матери и сёстрам? Они явно плохо осведомлены. Бывшие жены никогда не были в цене у мужей.

Эрик резко поворачивается ко мне. Его глаза сверкают.

— Агата, я тебе уже вчера говорил…