Стань моей мечтой - Виктория Рогозина

И они пошли дальше, уже не просто рядом, а вместе.

У подъезда они остановились, но не торопились заходить. Варя прислонилась к перилам, а Миша встал рядом, легко обняв её за плечи. Она положила голову ему на грудь, и так они и стояли — в полном согласии, в тепле друг друга.

Над головой раскинулось звёздное небо, как будто кто-то рассыпал горсть света по темно-синему бархату. Миша поднял голову, рассматривая созвездия, и спросил:

— А ты знаешь, где Кассиопея?

— Конечно, — отозвалась Варвара, — вон та, в виде буквы «М». Или «W», смотря как посмотреть. Очень символично, да?

— Определённо, «М», — усмехнулся Миша. — М — как Миша. Или как… мечта.

— Хитрый, — рассмеялась Варвара. — Всё под себя подгоняешь.

— Только всё, что касается тебя.

Они переглянулись, улыбаясь. Было тепло, даже несмотря на прохладный ночной воздух. Слов было мало, но и не требовалось больше. Просто рядом, просто вместе — и этого оказалось достаточно, чтобы внутри разлилось ощущение глубокого удовлетворения, как будто всё стало на свои места.

Они шутили о странных школьных прозвищах, вспоминали глупые ситуации, в которых участвовали, обсуждали, какой логотип был бы у «Стань моей мечтой», если бы им дали эфир на телевидении.

Иногда они замолкали, просто глядя в небо, и тогда казалось, что тишина между ними — это тоже часть разговора, даже важнее слов.

— Не хочется заходить, — наконец прошептала Варвара.

— Не надо, — ответил Миша. — Просто постоим ещё немного. И пусть весь мир подождёт.

И он снова обнял её крепче, а звёзды наверху будто стали ярче, одобряя это маленькое счастье в ночи.

Этой ночью Варваре никак не удавалось уснуть. Она ворочалась, глядя в потолок, и казалось, что мысли танцуют в голове, не давая покоя. Слишком много всего изменилось — будто кто-то щёлкнул тумблер, и жизнь резко вошла в другую фазу, яркую, насыщенную, настоящую.

Проект «Стань моей мечтой» стремительно набирал обороты. Ещё недавно — пара задумок и комната в подвале, а теперь — новый офис, огромная аудитория, поддержка, репосты, письма, и даже помощь от таких, о ком раньше они могли только мечтать. Каждый день приносил что-то новое. Школу трясло от проверки, и те, кто годами закрывали глаза, теперь боялись смотреть хоть куда-то.

Она глубоко вздохнула, перевернулась на бок. В телефоне мигнул экран — уведомление от Миши: «Спокойной ночи, звёздочка. Ты моё лучшее чудо». Варвара засмеялась тихо, почти беззвучно. От его слов у неё внутри всегда становилось теплее.

Она снова представила, как он смотрит на неё — мягко, с обожанием, будто она и правда центр его маленькой вселенной. И в этих взглядах не было притворства, только искренность. Вспомнилось, как он укрывал её пледом, как протягивал тёплую кружку с чаем, как подстраивался под её шаг, просто чтобы идти рядом.

Варвара обняла подушку, улыбаясь в темноте. Всё казалось таким невероятным и всё же настоящим. Тепло Мишиных рук, голос, его взгляд — всё это словно осталось с ней здесь, в комнате.

Так, обнимая подушку и убаюканная мыслями, Варвара незаметно провалилась в сон, унося с собой в сны этот день — светлый, важный, почти волшебный.

Глава 42

Утро Варвары началось с едва сдерживаемого возбуждения. Она проснулась рано, как по будильнику, хотя его даже не ставила. День был особенным — первое свидание. Неофициальное, лёгкое, спонтанное, но… сердце стучало так, будто это что-то из кино.

Она потянулась, включила любимый плейлист и первым делом сделала зарядку — размять тело, зарядить себя энергией. Потом — душ, тёплая вода и мятный гель с запахом чего-то свежего, похожего на утро в горах. Варвара тщательно вымыла голову, нанесла маску на волосы, потом — ещё одну на лицо. Пока всё это впитывалось, она взялась за маникюр — аккуратно, с заботой, выбрав нежный оттенок лака, похожий на чайную розу.

На кровати постепенно образовалась целая гора одежды. Сначала — платья. Синий сарафан, лёгкое бежевое, то самое с кружевами… Нет, слишком нарядно. Потом — юбки, костюмы, даже комбинезон, который она любила летом. Но всё было «не то».

Она устало плюхнулась на кровать, глядя на это текстильное побоище, и вдруг увидела в углу любимые прямые джинсы и светло-серую толстовку. Удобную. Мягкую. Ту, в которой она чувствовала себя собой.

— Ну да, — пробормотала она, вставая. — В конце концов, если он меня любит, то и в толстовке полюбит.

В итоге Варвара подошла к зеркалу, поправила волосы, усмехнулась самой себе и сказала вслух:

— Идеально. Стильно, скромно, с характером.

И уже в этом простом, но уютном образе — с сияющей кожей, блестящими волосами и озорным блеском в глазах — она была готова покорять этот день.

Варвара, сияя как утреннее солнце, вошла на кухню. На ней были те самые джинсы и мягкая толстовка, а волосы струились по плечам аккуратными волнами. На кухне за столом сидел Олег, с чашкой чая в одной руке и смартфоном в другой. Он просматривал новости, но, заметив сестру, приподнял бровь и усмехнулся.

— Неужели Миша всё-таки пригласил мою младшую сестру на свидание? — с ноткой шутки в голосе протянул он, отложив телефон.

Варвара сделала пол-оборота, словно дефилируя, и прищурившись спросила:

— Ну и как я тебе? Не слишком по-домашнему?

Олег с улыбкой покачал головой:

— Варя, ты всегда выглядишь прекрасно. И это даже не по-родственному сейчас было, а по-человечески. Просто не гуляйте до глубокой ночи, ладно? Я всё равно буду переживать.

— Всё будет нормально, Олег, — мягко ответила Варвара. — Мы с Мишей будем на связи. Я телефон не выключаю.

Олег поднялся, допивая чай, и взял куртку со спинки стула.

— Хорошо. Я сегодня опять в офис поеду, — сказал он, застёгивая молнию. — Работа кипит. Надо всё держать под контролем и готовить площадку под дальнейшие съёмки. У нас уже три новых заявки на участие.

— Ух ты, — с уважением кивнула Варя. — Ты у меня настоящий продюсер.

Они обменялись тёплыми взглядами. Вскоре брат начал собираться, ведь дела не требовали отлагательств.

Олег, надев куртку и расправляя воротник, вдруг хмыкнул и бросил через плечо:

— Представляешь, маме из школы больше никто не звонит с жалобами. Ни одного. Прямо тишина. А Серёженька, между прочим, снова позвал её на свидание. Говорит, «только не на