Давай, расплачивайся - Екатерина Юдина

сторону, чтобы пропустить двух девушек. Случайно скользнув по ним взглядом, я заметила то, как они посмотрели на Матео. Даже спустившись вниз, они несколько раз обернулись, буквально пожирая его взглядами. То есть, девушки и правда считали его настолько привлекательным?

Хотя, чему удивляться? Разве в университете все не так?

— Почему же? Я пытаюсь быть вежливым, — лениво поправляя застежку на наручных часах, Лонго поднялся на второй этаж.

— В таком случае знай, что я в ужасе от твоей вежливости.

Сделав еще несколько шагов, я остановилась. Раньше и не знала про существование этого ресторана, но он явно был безбожно дорогим. Без показательной роскоши, но даже по посетителям было ясно, что это место посещают высшие слои общества.

Но мы почему-то поднялись на второй этаж. Тут было уже более безлюдно. Длинный коридор и несколько дверей по обе стороны от него. Стены украшенные картинами и огромные цветы в вазонах.

— Ты голодная? — Матео открыл одну из дверей, пропуская меня внутрь.

— Да, — я сделала шаг вперед и, переступая через порог, настороженно оглянулась.

— Отлично.

Эта комната была просторной. В центре находился круглый стол из массивного дерева. Около правой стены стоял кожаный диван, но больше внимания я обратила на окна. Они огромные. Открывающие вид на сквер.

Матео отодвинул для меня стул и, придерживая за талию, усадил на него. От такой вежливости, я чуть не поперхнулась воздухом, но все же попыталась скрыть свою реакцию.

Как раз в этот момент к нам зашла официантка. Улыбаясь, она в основном разговаривала с Матео. Я же в это время просматривала меню. Ну и цены тут. Ужас.

— Помочь тебе с выбором? — спросил Лонго, уже не обращая внимания на то, что ему говорила девушка.

— Нет, сама справлюсь, — я кончиком пальца провела по названиям блюд. Из закусок выбрала тартар. Из основных блюд — теплый салат с телятиной. Раньше это был мой любимый салат. Впервые я попробовала его во Франции. На тот момент еще была совсем ребенком и, наверное, уже лет семь его не ела.

Официантка приняла заказ и ушла. Мы с Лонго остались наедине и я, откинувшись на массивную спинку, посмотрела на сквер. В настолько позднее время он красиво освещался фонарями.

— Мне нравится то, как ты тут смотришься.

Услышав эти слова, я повернула голову к Матео и вопросительно приподняла бровь.

— В каком смысле?

— Ты тут себя ведешь иначе, чем обычно, — он медленным взглядом скользнул по мне. По рукам, шее и по лицу. — Осанка более ровная и разговариваешь ты по-другому.

Я хмуро изогнула брови. Затем повернула голову и посмотрела на картину. Я в себе никаких изменений не заметила. Во всяком, случае, до того, как на них указал Матео, а сейчас…

— Может, по мне так и не скажешь, но меня такими заведениями не удивить, — я кончиками пальцев постучала по деревянному подлокотнику. — В детстве я много где бывала. В разных странах и в самых дорогостоящих ресторанах. Даже на балах аристократии. Естественно, меня учили манерам и тому, как нужно себя вести, — я пожала плечами: — Может, кое-что из этого сейчас немного проявилось, как дурацкая привычка. Не обращай внимания.

Вошла официантка. Принесла для меня бокал с вином. Для Лонго алкоголь медного цвета в тяжелом стакане.

— Почему же? — Лонго взял свой стакан. Жидкость в нем колыхнулась и лед цокнул о стекло. — Мне нравится.

Я решила промолчать. Но попыталась расслабиться и взяла бокал с вином. Вообще не пила алкоголь, но сейчас сделала один глоток. Вкусно. И по телу тут же расплылось тепло.

— Насколько много из того, что ты учила в детстве, ты до сих пор помнишь?

— Не знаю, — пальцами свободной руки я поправила очки. Мне не нравился этот разговор, но у нас уже были темы и похуже. Это было дико осознавать, но Лонго уже приучил меня считать, что неплохо то, что не совсем ужасно.

— При необходимости ты сможешь стать такой же, как и тогда?

— Мне это не нужно, — я усмехнулась. Даже позабавил этот вопрос.

— Просто ответь, — Лонго посмотрел мне в глаза и в этих словах я ощутила незримое давление.

Сделав еще один глоток, я посмотрела на то, как алое вино колыхнулось в бокале.

— Ну, если я каким-нибудь неведомым образом опять окажусь в высшем обществе, то не растеряюсь. Меня же не просто учили манерам. Мне определенное воспитание вталкивали, как часть характера, — отодвинув стул, я поднялась на ноги и пошла к окну. — Но сейчас мне все это уже не нужно.

Опершись руками о подоконник, я посмотрела на сквер. Не видела, чтобы в нем кто-то гулял, но даже так мне просто нравилось смотреть на деревья.

Но, скользя взглядом по ветвям, я думала не о самых приятных вещах. О том, что в детстве меня часто называли принцессой Флоренции и отец учил меня быть выше всех. Не из-за пренебрежения к другим людям, а по той причине, что многие из них желали втоптать в грязь. Из зависти, жажды наживы и других не самых лучших качеств. Все это я на себе испытала, когда отец исчез.

Конечно, я тогда была лишь ребенком. Тем более, потерявшим обожаемого родителя и от этого слабой. А сейчас… У меня уже ничего не было. Навряд ли то, что я учила, понадобится мне при походе в магазин за макаронами по акции.

Лонго тоже поднялся со стула. Достал из кармана пачку с сигаретами и, открыв окно, рядом с которым я стояла, подкурил одну из них.

— Я собираюсь создать свой клан, — выдыхая дым, он тоже посмотрел на сквер. — Ты понимаешь, что это значит?

— То, что ты создашь клан, — наклоняясь вперед, я посмотрела на дорогу перед рестораном. — И я, конечно, желаю тебе удачи, но, пожалуйста, в будущем ничего мне об этом не рассказывай. Я никаким образом не хочу касаться чего-либо подобного.

— Так не получится. Я же принадлежу тебе и, если я что-то создам, фактически владелицей этого будешь ты.

Меня покоробило от этих слов. Даже стало жутко.

— Я надеюсь, что ты сейчас шутишь. Мне только восемнадцать. Я обычная девушка и во что-то такое лезть точно не хочу. Да нас на смех поднимут.

— С нас и так уже смеются. Тебя считают идиоткой, но это же не так.

Я усмехнулась. Лонго явно смягчил слова, когда говорил о том, кем меня считают. Даже его отец, Гаспар Лонго, назвал меня никчемным ничтожеством и сказал, что такому мусору, как я, в его доме не место.

— И что ты имеешь ввиду