Беспощадные клятвы - М. Джеймс

Прошло много времени с тех пор, как я хотел узнать больше о женщине, подобной этой. Мне хотелось чего-то большего, чем просто отвлечься на несколько ночей, а потом двигаться дальше. По правде говоря, я никогда не думал, что снова буду испытывать подобные чувства.

И, конечно же, к той, к кому я не должен испытывать ничего даже близко похожего.

— Только ты. — Аша снова зажимает нижнюю губу между зубами, и мне остается только не смотреть прямо на ее рот. — Если он выйдет из-под контроля, ты сам справишься с Матвеем? Не хочу принизить твои способности как охранника или что-то в этом роде, но… — Она выглядит более чем сомнительно. — У него наверняка есть своя охрана.

— Я справлюсь, — заверяю я ее. — Ты права, у него почти наверняка есть своя, но ты не можешь появиться с целой командой. Это вызовет у него тревогу. Со мной ты будешь в безопасности, Аша. Я позабочусь об этом.

Она медленно выдыхает.

— Ты не можешь говорить мне, что в этом нет никакой опасности.

— Нет, не могу, — соглашаюсь я. — На самом деле я не буду этого делать, потому что ты поймешь, что я несу чушь, и уйдешь, и будешь права. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была в безопасности, Аша, и не стану подвергать тебя опасности, с которой, как мне кажется, ни ты, ни я не способны справиться.

Она смотрит на меня долгую минуту, эти глубокие карие глаза притягивают мои.

— Почему? — Спрашивает она наконец. — Почему ты так беспокоишься о моей безопасности? Почему бы просто не бросить меня Матвею и не посмотреть, что ты узнаешь потом? Пусть делает, что хочет? — Она пожимает плечами, как будто это не имеет значения, но я вижу на ее лице острое любопытство. — Возможно, он будет более откровенен, если его не будут сдерживать ограничения. Без угрозы, что кто-то попытается его остановить.

От одной мысли об этом я краснею. Плохо, что я буду стоять в стороне, пока этот придурок будет находиться рядом с ней, видеть ее идеальное тело, ее губы и руки. Плохо, что я пойду домой, думая об этом, в то время как я отчаянно хочу видеть ее в своей постели. Мысль о том, что он может причинить ей боль, просто непростительна.

— При нас никто не обижает женщин, — говорю я ей ровно, потому что не могу сказать ей всего этого. — Никто из Королей не согласится причинить тебе вред за информацию, по крайней мере, из тех, кого я знаю, и можешь не сомневаться, мне будет что сказать, если я узнаю о ком-то, кто это сделает. Эта информация стоит многого, но она не стоит твоей безопасности, Аша. Или любой другой женщины, — добавляю я.

— Приятно слышать, — говорит она, но в ее словах чувствуется слабая дрожь, которую я не упускаю. — Значит, это все? Я сообщаю тебе, когда поговорю с Матвеем, а потом мы планируем встретиться?

— Это должно быть скоро, — предупреждаю я ее. — Он делает шаги, и нам нужно знать все, что он может разболтать о том, что это за шаги. Если нужно, сыграй на его самолюбии, узнай, что заставит его говорить, и заставь его довериться тебе, если сможешь. Но это не может долго ждать, Аша.

— Я собираюсь работать в свои выходные, ты же знаешь. — Она приподняла бровь. — Но, по крайней мере, ты собираешься сделать так, чтобы это стоило моего времени.

Я бы сделал гораздо больше, если бы ты мне позволила. Я держу эти слова под замком, но это самое трудное в мире — смотреть на нее и не позволять ни единому намеку на флирт. Если бы она была любой другой женщиной, я бы уже был на полпути к тому, чтобы затащить ее в свою постель.

Но если бы она была любой другой женщиной, не думаю, что я хотел бы ее так же сильно.

— Ты будешь хорошо вознаграждена, — твердо говорю я ей. — И если в какой-то момент это станет слишком опасным, Аша, ты скажешь мне. Ты не должна чувствовать себя обязанной…

— Не волнуйтесь, не буду. — Она допивает кофе и достает сумочку. — Я позвоню тебе, Финн. Как только поговорю с Матвеем.

В ее словах явственно слышится намек на то, что она позвонит мне, а не наоборот, что она не ожидает услышать меня по какой-либо другой причине. И это прекрасно, говорю я себе, когда она встает и одаривает меня быстрой, натянутой улыбкой, прежде чем уйти, направиться к двери кофейни, а я сижу и смотрю ей вслед.

Это бизнес. Просто бизнес, и ничего больше. То, что произошло в "Пепельной розе", останется там, как и любой другой клиент, с которым она встречалась.

Но я уже могу сказать, что держать себя в руках, пока мы выполняем эту работу, будет гораздо сложнее, чем я думал.

11

АША

Я не уверена, что когда-либо встречала мужчину, которому удавалось бы одновременно выводить меня из себя и возбуждать, как это делает Финн, и который, похоже, обладал бы сверхъестественной способностью одновременно искренне нравиться мне. Мне казалось, что я должна была уйти, потому что, если бы я этого не сделала, я бы захотела остаться и продолжить с ним разговор. Я могла бы сказать то, что ему не нужно знать. Рассказала ему о себе то, о чем не говорила ни с кем, даже с Николаем.

У нас бы ничего не вышло, напоминаю я себе, возвращаясь к своей квартире. У Финна нет ни одной уступчивой кости в теле, и я не собираюсь позволять ему иметь такую власть надо мной, какую он имел бы, если бы я поддалась его желаниям. Одно его присутствие рядом ставит под угрозу жизнь, которую я тщательно выстраивала для себя, и я начинаю жалеть, что вообще не отказалась от этой работы, и не только по этой причине.

Но деньги, это хорошие. Более чем хорошие. К тому времени, как я закончу с этим делом, у