Капля красивого яда - Келси Клейтон

под спину, он помогает мне сесть и поднимает меня со стойки, все еще с членом внутри. Он прижимает меня к дверному проему на кухню, несколько раз входит в меня, а затем несет меня к лестнице. Он выходит из меня и ставит мои ноги на пол.

— Повернись, — приказывает он, и я делаю то, что мне велено. — Теперь наклонись и держись за перила.

Его ладонь скользит по моему позвоночнику, направляя меня в нужное положение, и он снова выстраивается у моего входа.

— Хочешь, чтобы я надел презерватив?

Я качаю головой. — Просто скажи мне прямо перед тем, как ты собираешься кончить.

Он скользит в меня, его руки обхватывают мою талию, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Он смотрит, как его член входит и выходит из моей киски. Когда-нибудь я даже попрошу его записать это, чтобы я могла увидеть, как это выглядит под таким углом.

Его движения становятся быстрее. Более жесткими. Его хватка крепнет, кончики пальцев впиваются в плоть на моих бедрах. И когда моя голова снова падает вперед, я понимаю, что мы стоим прямо перед большим окном гостиной.

— Эйч, — задыхаюсь я. — Здесь нет жалюзи. Кто-нибудь может нас увидеть.

Но, похоже, его это не волнует, и он впивается в меня.

— Пусть, — рычит он. — Пусть смотрят, как я заставляю все твое тело напрягаться, как ты выкрикиваешь мое имя, чтобы весь мир услышал. Я хочу, чтобы все знали, кому ты принадлежишь.

Он наклоняется вперед, проводит рукой по моей груди и начинает играть с моим клитором. С каждым круговым движением он входит и выходит из меня. Я настолько одержима ощущением каждого его дюйма, что уже через несколько мгновений я все ближе и ближе подхожу к краю. Давление снова нарастает, и Хейс это чувствует, потому что он гонится за ним.

Он добивается этого для нас обоих.

— Черт, — стонет он. — Я не хочу выходить. Я хочу заполнить тебя до отказа и смотреть, как моя сперма капает из твоей киски.

Боже, я тоже этого хочу. И это так чертовски заманчиво. Но я не принимаю противозачаточные средства, и никто из нас не готов к такой ответственности, которую влечет за собой этот риск.

— Не сегодня, — говорю я ему. — Сегодня я хочу, чтобы ты кончил мне в горло.

— Но я...

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. — Я знаю.

Он облизывает губы и усиливает давление на мой клитор, чтобы подтолкнуть меня к краю. Его член входит в меня как можно глубже, и я сжимаюсь вокруг него, позволяя ему ощутить мой оргазм вместе со мной - ничто не отделяет нас друг от друга.

Когда я уже начинаю опускаться, он входит в меня раз, два, три раза.

— Черт, — ругается он.

Он выходит из меня, и я кручусь на месте, падая на колени и открывая рот, чтобы он мог войти в меня. Я чувствую собственный вкус, когда он вколачивается в мое горло. Я задыхаюсь и сглатываю, и этого оказывается достаточно, чтобы он выплеснул все, что у него есть, мне в рот.

Я ласкаю его член, когда мои щеки впадают и я сглатываю. Его рука летит к перилам, крепко хватаясь за них. Я смотрю на него сквозь опущенные ресницы и делаю это снова, просто чтобы увидеть выражение сексуального блаженства на его лице. А после того, как я наконец-то высосала его дочиста, я резко отстраняюсь от него, и он с ухмылкой смотрит на меня.

— Ты невероятная, — говорит он, вытирая большим пальцем немного своей спермы с уголка моего рта. — Я так чертовски зависим от тебя.

Я улыбаюсь, потому что я тоже это чувствую. Каждый раз, когда он целует меня. Каждый раз, когда он произносит мое имя. Каждый раз, когда я даже смотрю на него. Он единственный мужчина, которого я когда-либо любила, и единственный, кого я когда-либо буду любить. Потому что такая зависимость - она остается навсегда. Она никогда не исчезает. От нее не избавиться. Нет никаких шансов остановиться.

Она бежит по моим венам и уничтожает меня изнутри.

14

Переезд из моей спальни в мамином доме вызывает горькую радость. С одной стороны, будет очень странно не жить в одном доме с мамой и сестрой. Не натыкаться друг на друга мимоходом или изредка ужинать вместе. Но с другой стороны, я не могу дождаться того времени, которое я смогу провести наедине с Лейкин.

С первой ночи, которую мы провели вместе, мне трудно заснуть без нее. Если у меня нет ее головы на груди или звука ее дыхания, убаюкивающего меня, я всю ночь ворочаюсь. К счастью, моя мама никогда не беспокоится, если она остается у меня ночевать. Но родители Лейкин? Мне приходится заводить будильник на пять утра, чтобы пробраться обратно в комнату Кэма.

И, конечно, потом я не могу снова заснуть, потому что ее нет в моих объятиях.

Кэм хватает последнюю коробку и относит ее к моему грузовику, пока я стою в дверях, глядя на пустую комнату. Моя мама подходит, чтобы встать рядом со мной, и я вижу, как она пытается не прослезиться.

— Знаешь, я горжусь тобой, — говорит она. — Было время, когда я сомневалась, но то, каким ты вырос, - это именно тот человек, которым, как я надеялась, ты станешь.

Я издаю звук отвращения. — Нам обязательно сейчас устраивать праздник рыданий?

Она поднимает на меня глаза, и мой фасад трещит по швам. Я улыбаюсь, обхватываю ее рукой и притягиваю к себе.

— Спасибо, мам, — говорю я ей. — За все.

Она прикрывает рот рукой, когда начинает плакать. — Теперь ты тот, кто превращает это в праздник рыданий.

Я усмехаюсь. — Ты начала это.

— О, мерзость, — говорит Девин, заворачивая за угол. — Вы двое ведете себя глупо. Извините, я ухожу.

— Иди сюда, — говорю я ей.

Она ворчит, но все равно делает это, и я прижимаю к себе двух самых важных женщин в моей жизни. Тот факт, что у них больше не будет мужчины в доме, сидит в глубине моего сознания, но я знаю, что у них все будет хорошо. Эти двое пугают меня до смерти. Если кто-то решит вломиться, это останется между ним и Богом.

— Не будь незнакомцем, — говорит мне