Изабелловая масть - Дарья Данина

себе под ноги: на пёстрый ковёр. Я не хотела ничего говорить. Не сейчас. Хоть я и нарушила "обед молчания", слов у меня было так мало… Мне нечего было сказать людям, которым не интересно меня слушать. Им это попросту не нужно.

— Хотел тебе кое-что предложить, — негромко произнёс, заходя вглубь моей спальни.

Тут же привлёк моё внимание. Я подняла голову, перехватывая смеющийся взгляд. Заострённые черты лица совсем немного смягчились. Архип держал в руке пару плиток шоколада.

Я едва не рассмеялась…

Раскатала губу.

Думала, предложить он мне хочет нечто иное. Свободу, например?

— Шоколад? — усмехнувшись, я проглотила голодную слюну. — Какая щедрость…

— Не любишь? — тёмные густые брови сошлись на высокой переносице.

— Люблю, — наверно, я должна быть ему благодарна?

Потому что кормили нас очень скудно… закупали только самое необходимое. Мы готовили себе сами из тех продуктов, что были. Ничего особенного: крупы, птица, овощи. Пожалуй, это всё. Нас даже хлебом не кормили, утверждая, что это плохо скажется на наших фигурах и отобьёт потенциальных клиентов…

Архип прошёл ещё немного и, остановившись у кровати, положил шоколад на покрывало. Несколько секунд молчал, просверливая в моём лице отверстие. Словно что-то выискивая в моих глазах. Что?

— Вот ещё, — он полез в карман чёрного пальто и бросил рядом с шоколадом тюбик с какой-то мазью, — чтобы зажило быстрее.

Ничего не ответив, я поджала губы и отвернулась. Рассматривая тёмный узор на шторах, мысленно просила его выйти из комнаты. Оставить меня одну.

И дать мне сдохнуть.

— Мне нужно другое, — хрипло проговорила, не поворачиваясь больше к нему.

— Что же? — в пару широких шагов, он настиг меня.

Остановившись за моей спиной, дышал в затылок, запуская дрожь по моей спине.

— У меня вот-вот начнутся месячные, — заламывая пальцы, тяжело задышала, — мне нужны средства гигиены.

— А, ты об этом, — кажется, моя просьба его ни сколько не удивила, — здесь всё есть. В кладовке. Пошли.

Архип дёрнул меня за предплечье, вынуждая пойти следом. Я послушно зашагала за мужчиной. Стараясь абстрагироваться от музыки, звучащей всё громче, и стараясь не смотреть по сторонам. Мне не нравились взгляды остальных мужчин находящихся в этом доме. Удивительно, но в такие моменты именно рядом с Архипом я чувствовала относительную безопасность. Вот такой сюр…

— Это всё? — поинтересовался мой Цербер, когда мы вернулись в комнату.

— Да, — засунула пару взятых упаковок в шкафчик, — то есть, нет…

— Говори.

— Мне нужны трусы.

— У тебя трусов нет? — ухмыльнулся, и покосился на мои ноги.

— Обычные. Обычные трусы, а не тесёмки, которые мне предоставили…

Архип протяжно вздохнул… я, если честно, всё ещё надеялась, что мне удастся убедить его взять меня в магазин. Однако, я ошибалась.

— Хорошо. Будут тебе трусы.

Он провёл медвежьей ладонью по своему лицу, растирая отросшую щетину. Его взгляд сосредоточился на моих губах. Мне стало не по себе. Снова коснувшись кончиком языка уголка рта, я села на край кровати. Опустив голову, смотрела на его ноги, обутые в грубые ботинки. Он подошёл почти впритык.

Кровь бросилась в лицо, когда его рука прикоснулась к моему подбородку. Подцепив его двумя пальцами, он вынудил меня задрать голову. Губы мгновенно задрожали. Мысленно я готовилась к новой порции боли.

— Не надо, — прошептала, преодолевая дрожь.

— Не надо что? — Архип медленно опустился передо мной на корточки.

Моё сердце замерло. Прислушиваясь к собственному шумному дыханию, я чувствовала, будто моё горло сжимали ледяными тисками. Мне показалось, что мои глаза снова наполняются слезами.

— Я ничего не сделала… не бей меня…

Я готова была обхватить его ноги. Прижаться к его бёдрам щекой и умолять, не бить меня. Потому что Семён, кажется, выбил из меня весь дух.

— Я не собирался тебя бить, Вера, — Архип аккуратно коснулся моей разбитой губы, — Ты ведь не сделала ничего плохого.

Он посмотрел в сторону окна, где я была несколькими минутами ранее, и криво ухмыльнулся. В такие моменты Архип пугал меня ещё сильнее. Словно он прислушивался к демонам, сидящим на его плече. И я никогда не знала, чего от него ожидать.

— У меня тоже есть к тебе просьба, Вера, — привлёк моё внимание шелестящим голосом. Я погрузилась в тёмные зрачки его глаз. Они заполонили собой почти всю радужку. — Потанцуем?

Что?

Я подумала, что ослышалась.

Но, вопреки моим домыслам, он поднялся и протянул мне руку. Молча смотрел на меня, ожидая реакции. Терпеливо держал передо мной протянутую ладонь.

Что всё это значит?

— Зачем? — нахмурилась, не понимая его действий.

— Просто так, — сверкнул белыми зубами, — а почему нет?

Почему, собственно, нет? Он ведь принёс мне этот чёртов шоколад…

Виктор

Я снова не спал. И, как ни странно, почти не хотел. Я нормально не спал с тех пор, как потерял её. С тех пор как обосрался, понадеявшись на то, что это место действительно надёжное.

Я напрочь потерял нюх. Я облажался уже не в первый раз.

Я стоял напротив умывальника смотрел на то, как струйка тёплой воды смывает кровь с моих рук. Я успокаивал себя мыслью, что всё не напрасно. Я всё ещё верил, что найду её. Я знал, что она жива.

Вадик тоже был всё ещё жив. Это ненадолго. Но пока от него есть толк, он будет дышать.

Сегодня важный и плодотворный день. Сегодня на связь вышел Пётр. И сегодня мы, наконец, смогли отследить его самого, и его шакалов.

Самое неожиданное — эта мразь и правда оказалась братом Йохана. И не седьмая вода на киселе… вовсе нет. Один отец, разные матери. Кажется, даже сам Йохан не был в курсе, что у него имеется родственник в виде брата. Брата, такого же жадного психопата, как и он сам.

— Ты готов? — за спиной раздался голос Клима. Подняв голову, увидел его в отражении зеркала.

— Да, — кивнул, смывая с рук остатки крови, — пять минут. И едем.

— Звонил Колодинский. Ты можешь на него рассчитывать.

— Спасибо, — снова кивнул, погружаюсь в свои мысли.

Мысли, не желающие покидать мою голову. Бесконечная усталость. Посасывание под ложечкой… и её глаза. Большие, светлые. И полные надежды.

Глава 32

Вера

Я даже была тому, что ссадины на моём лице заживают так медленно. Я подошла к зеркалу и в очередной раз ноготком подцепила сухую корочку. Потянула за неё, вскрывая ранку на губе, и удовлетворённо улыбнулась.

Больно. Но так лучше. Вряд ли это можно назвать моим спасением, но за неимением других привилегий, я тяну время всеми возможными способами.

Я стараюсь как можно реже выходить из