Моё сердце в тебе бьётся - Даша Коэн

и двинул в гардеробную, где аккуратно все разложил по полкам и ящикам. На ее простое белоснежное белье старался даже не смотреть, ибо в голове тут же яркими фейерверками начали взрываться слишком откровенные фантазии.

Так остро, черт возьми, что из горла все-таки вырвался сдавленный стон. Слегка повернул голову и впился в свое отражение в высоком, от пола до потолка зеркале. Подошел ближе и жадно облизал взглядом любимые черты. М-м-м…

Алёна, что же ты со мной делаешь?

Но оторваться был не в силах. Смотрел как одержимый. Если бы мог, то, наверное, вообще только этим и занимался бы – просто бесконечно на нее глазел. Поднял руку и провел большим пальцем по нижней губе, а потом закрыл глаза и вспомнил наш поцелуй.

Хочет она того или нет, но для меня это был именно он. Да, она мне не ответила. Да, я вырвал его силой. Да, я чуть не умер от разочарования, когда она меня оттолкнула. Но он у меня был, и я как конченный наркоман хотел еще.

Вздохнул почти обреченно, подхватил чистое белье, бутылку долбанного абрикосового «Кря-Кря» и решительно двинул в сторону душевой. Пора заканчивать этот цирк с переодеваниями в темноте. Нравится, не нравится – терпи, моя красавица.

Прошел в ванную комнату и плотно закрыл за собой дверь. А потом и замок провернул, чтобы кое-кто раньше времени сюда не вломился.

А затем прикрыл глаза и быстро, стараясь воспринимать себя прежним, начал планомерно раздеваться. И твердить себе, как заведенный: «не смотри, только не смотри, иначе глаз не оторвешь, а потом и окончательно спятишь, Соболевский».

Но была еще одна причина, почему я, после этого загадочного переброса, тут же не разделся догола, а потом и не принялся жадно осматривать такое желанное тело Княжиной. Я ее любил. И, черт возьми, уважал. И я мечтал, чтобы все ее прелести и чувственные изгибы, она позволила мне увидеть сама. А не вот так, точно я безумный варвар.

Я не мог с ней так поступить.

Да, я чертов псих, но не конченый мерзавец.

А потому, я смотрел ровно перед собой и никуда более. Кое-как закрепил волосы в подобие шишки, а потом крутанул вентиля и встал под теплые, упругие капли воды. И никогда прежде я не мылся так быстро, натирая тело мягкой губкой.

Но если мозгами я все понимал, то со своими больными фантазиями справится никак не получалось. Мне казалось, что нас в этой душевой кабине двое и я делаю свое дело, попутно воспламеняясь от процесса и того электричества, что искрит, между нами.

Боги! Как не сдохнуть?

Как итог, из кабины я вывалился, дыша сбито и рвано. И сердце в моей груди работало на износ.

Бам! Бам! Бам!

Вздрогнул. Чертыхнулся. Ведь это был стук в дверь, а потом громкий голос заставил меня повторно сложить трехэтажный мат.

- Соболевский, паскуда, ты чего это там делаешь?

Ну, поехали. Знал же, что так и будет.

Глубоко вдохнул, а потом и выдохнул. А дальше, как есть, едва прикрываясь полотенцем, открыл дверь.

- Ты…ты почему голый? – с порога прилетел в меня ожидаемый наезд.

- А как еще прикажешь мне в душ ходить? – пожал я плечами беззаботно, хотя весь приготовился к бою.

- А ну-ка прикройся! И не смотри на меня! – бушевала Алёнка, да так сильно, что от гнева вся вспыхнула.

- Больно надо…

- Живо!

- Вообще-то я видел формы и получше.

Вру сознательно. Не видел. Нет ничего в этом мире лучше нее. И я знаю, что там она тоже идеальная, такая, что мне однажды сорвет к херам крышу. Только бы дожить как-то до этих дней.

- Плевать!

- Алёна, успокойся.

- Как ты мог? Я же просила тебя только в темноте!

- Твою мать! Прекрати истерить! Думаешь, что, если бы я не захотел что-то там у тебя увидеть, то уже не сделал бы этого? Но я не хочу это делать. Ясно тебе? Мне в высшей степени фиолетово на тебя и твои формы!

И снова наглая ложь. Но должен же я был хоть как-то ее успокоить?

Прижала ладонь к губам, окинула меня ненавистным взглядом, а потом выдала напоследок:

- Ненавижу тебя! – и убежала, наконец-то оставляя меня одного.

Я же поспешно вытерся, нацепил чистое белье, сверху накинул свою футболку и вышел из душевой.

А дальше мы оба несколько часов не мозолили друг другу глаза. Я занимался учебой, она, по всей видимости, тоже. Хорошо хоть учились мы оба на «отлично» и не нужно было переживать, что кто-то просядет в успеваемости.

Так и наступила ночь.

Я расстелил постель и лег под одеяло, выжидая, когда же в гостиной потухнет свет. И вот это случилось. Отсчитал пять минут, потом десять, а дальше взял в руки телефон и открыл мессенджер. Я планировал, что мы будем спать вместе и отступать не собирался.

Я: «Спишь?».

Слышу тихое жужжание в соседней комнате. А уже спустя полминуты мне приходит ответ:

Алёна: «Нет. Лежу и тихо тебя ненавижу!»

Я: «Я тоже не сплю».

Ожидаемо не получая в ответ ни слова, я вновь набираю ей сообщение:

«Угадай, что я сейчас делаю?»

Тишина. Полный игнор. Но мои смс прочитаны, так что я на верном пути к успеху. Ну, поехали.

«Дарю твоему телу первый оргазм».

Дикий протестующий вопль, а уже спустя пять секунд Алёнка вбежала в спальню и ринулась в мою сторону.

- Оу, оу, полегче! – смеюсь я и отползаю подальше, чтобы не получить по башке. Мне будет больно, а она с непривычки может и силу не рассчитать.

- Не смей ко мне прикасаться! – пыхтит злобно.

- Ну знаешь, я же все-таки, как-никак, мужик. А тут женское тело прямо под рукой. И рефлексы берут свое, Алёнка! – ржу уже в голос, видя, как она психует. Это особый вид кайфа, я на него давно подсел.

- Я тебе покажу рефлексы! Скотина похотливая!

- Не ворчи, Княжина. Я же не специально. Ты лучше рядом ложись, будешь меня контролировать. Это я сегодня смог с собой совладать и тебе сознаться. Но, где гарантия, что и в следующий раз я окажусь таким же сознательным лапочкой? Нигде!

- Ух, как же мне хочется тебя придушить, Соболевский! Схватить за шею и сжимать, пока шарежки из орбит не повылезают!

- Это так-то твои шарежки, Алёнка!

- Это тебя и спасает, сволочь ты мерзопакостная!

Но