Прекрасный дикарь - Каролайн Пекхам

это притянуть ее в свои объятия и целовать ее до тех пор, пока я не избавлю ее от боли навсегда.

Нож снова был в ее руке, и она протянула его мне, ее намерения были ясны. Фарли был мертв подо мной, это было видно, но она не хотела, чтобы ее преследовали какие-то сомнения. Я вогнал лезвие в его сердце одним стремительным ударом, чтобы без вопросов решить его судьбу.

Я поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам, ожидая продолжения боя, но вместо этого обнаружил, что он закончился.

— Черт, — выругался я, глядя туда, где Дюк валялся на земле, и не увидел ничего, кроме лужи крови на его месте. След от нее вел прочь от нас, между рядами конопли, к затемненной шахте, по которой я сюда попал.

Мой взгляд переместился на Фарли, и я понял, что он тоже слишком легко покинул этот мир. Мои кулаки и ярость уничтожили его, прежде чем он получил реальный шанс помучиться. Ублюдки легко отделались.

— Ты в порядке, куколка? — прорычал я, повернувшись к ней, единственной, кто здесь действительно имел значение.

Она смотрела на меня, приоткрыв губы, ее зеленые глаза были полны эмоций, которые я не мог определить.

Я двинулся к ней, протягивая руку, но потом понял, что мои руки испачканы кровью, и опустил руку.

Но она все равно закрыла пространство между нами, бросилась ко мне и прыгнула в мои объятия.

В ответ я обхватил ее своими руками, прижимая к груди и вдыхая сладкий аромат ее волос, и поклялся себе, что больше никогда не отпущу ее. Было больно держать ее так, знать, что я подошел так чертовски близко к тому, чтобы потерять ее навсегда, подвести ее самым ужасным образом. Мы застыли в объятиях друг друга, обнявшись так крепко, что казалось, что мы можем слиться в одно существо, если не остановимся в ближайшее время.

— Теперь ты в безопасности, — пообещал я ей. — Я с тобой.

Она сжала меня так сильно, что я почувствовал это до самой души, соленые дорожки ее слез скользнули по моей коже там, где она прижалась лицом к моей шее. Я позволил себе почувствовать облегчение от того, что снова держу ее в руках, от осознания того, что она в безопасности в моих объятиях и что я не окончательно подвел ее.

С решительным ворчанием я прижал ее к себе и осмотрел ее критическим взглядом, ненавидя себя за каждый порез и синяк, который я заметил на ее бледной плоти. Это моя гребаная вина, каждая отметина на ее коже могла быть и моим именем, заклейменным в осуждение.

Я снял винтовку со спины и скинул куртку, завернув ее в нее и застегнув молнию до подбородка, чтобы ей было тепло. Я сомневался, что она нуждалась в штанах от одного из мертвецов, поэтому пока оставил все как есть.

— Будь рядом со мной, — приказал я, указывая подбородком в сторону выхода. — Я больше не выпущу тебя из виду.

Она твердо кивнула, казалось, требуя того же от меня одним твердым взглядом своих изумрудных глаз. И если она действительно этого хотела, то она могла это получить. Получить меня. Чего бы я ни стоил. Я был бы рядом с ней, несмотря ни на что. Я был бы ее рыцарем, ее щитом, ее демоном. Что бы ей ни понадобилось, я принадлежал ей.

Я вывел ее из шахты, направив по ярко освещенному проходу через извилистые повороты на поверхность. Я остановился у выхода, пока не убедился, что все чисто, а затем потащил ее за собой, держа винтовку в руках.

Я взглянул на другой вход в шахту и заметил свежие отпечатки на снегу и линию крови, ведущую к трейлерам.

— Дюк, — прошипел я, указывая на следы и глядя на Уинтер. Я не знал, что делать. Я хотел преследовать его, но не хотел снова подвергать ее опасности.

Прежде чем я успел принять решение, Уинтер решительно указала на следы, а затем дернула меня за рукав, чтобы я пошел по ним. Она была права. Мы должны были закончить с этим.

— Да, моя королева, — поддразнил я. — Еще один труп, вот-вот будет.

Для нее это было больше, чем просто месть. Я видел это в ее глазах. Ей нужна была его смерть. Нужно было, чтобы все закончилось. Только так она сможет жить дальше после того, что они с ней сделали.

Мы шли по следам так быстро, как я только мог, и я был доволен тем количеством крови, которое я видел между отпечатками ботинок. Ему повезло бы выжить после такой раны, что бы там ни случилось, но я все равно хотел, чтобы он истекал кровью у моих ног.

Но когда мы достигли конца тропы, которую он оставил, мое нутро резко упало. Свежие следы снегохода заменили отпечатки ботинок, и тот факт, что я даже не слышал шум машины, сказал мне, как далеко он успел продвинуться.

— Черт, — выругался я, оглядываясь по сторонам в поисках другого снегохода, чтобы мы могли его преследовать.

Пока я искал, Уинтер вдруг поймала мою руку и покачала головой, указывая на кровавую огнестрельную рану на моем бедре с испуганным взглядом.

— Все в порядке, — пренебрежительно сказал я. Я был обучен искусству боли и пыток и мог отвлечься от пульсирующего жара раны, сосредоточившись на охоте. Из раны хлестала кровь, но это была поверхностная рана, и я не слишком беспокоился.

Я снова попытался отдернуть руку, но она нахмурилась, продолжая держать меня и писать слова на моей ладони.

«Это не так».

Я тяжело вздохнул, глядя на нее в куртке, она дрожала, ее нижняя губа кровоточила, а кровь местами окрашивала ее алые волосы в еще более темный оттенок красного. Меня не волновала какая-то рана на бедре, но, глядя на нее, я понимал, что не могу тащить ее за собой. Она была замерзшей, напуганной, в шоке. Ей нужно было попасть в безопасное и теплое место.

— Я найду его для тебя, — пообещал я ей, неохотно отказываясь от идеи преследовать Дюка прямо здесь и сейчас. — Я найду его, как только буду уверен, что ты действительно в безопасности.

Она кивнула, словно действительно верила в это, и я вздохнул, снова притянув ее к себе, наслаждаясь ощущением ее объятий.

— Мне так жаль, Уинтер, — вздохнул я, груз ответственности за то, что они снова поймали ее, нависал надо мной, как тяжесть всего мира.

Она покачала головой в знак отрицания, но я не позволил ей отстраниться. Она