Я с тобой играл - Кира Сорока

не уедет. Потому что отец не захочет отпускать её мать. А Рус сто процентов блефовал, когда говорил о том, что уже выиграл спор. Да он и не делает ничего. Со слов Эли последние две недели Рус даже встречи с ней не искал. Не знаю… Может, успокоился? Поумнел, в конце концов?

– Слышал, Дамиан? – обращается ко мне отец. – С завтрашнего дня будешь тренироваться в общей группе.

– Вот завтра и посмотрим на твою подготовку, Дамиан, – вставляет своё слово тренер Джонс.

Мать вашу! Теперь он тоже будет называть меня Дамианом?

– Да, хорошо, – бубню себе под нос. – Во сколько начало?

– Есть группа вечерняя, там посвободнее. Запишись на ресепшене, – указывает куда-то за мою спину.

– Спасибо, тренер Джонс, – пожимаю ему руку.

– Иди в машину, сын. Я тебя запишу, – распоряжается отец.

Выбора у меня нет, и я ухожу, попрощавшись с тренером. Наверняка отец хочет обсудить финансовый вопрос без моего присутствия.

Оказавшись в машине, сразу строчу сообщение своей Золушке: «Я скоро буду. Оставь немного Замятина и для меня тоже».

Отправляю сообщение вместе со смеющимся смайликом. Жду, когда Эля заметит его, но сообщение так и остаётся непрочитанным.

Возвращается отец, и мы едем домой. По дороге я всё-таки решаюсь на разговор с ним.

– Что дальше, пап?

– Что дальше? Ты о чём? – взглянув на меня, он снова смотрит на дорогу.

– Ну-у… Ты и Дарья. Что дальше?

Лицо отца на глазах превращается в непроницаемую жёсткую маску.

– Ты всерьёз решил, что я буду обсуждать с тобой это?

– Нет. Просто хочу убедиться, что ты не отпустишь её в конце августа.

Отец вновь косится на меня.

– Так ненавидишь Снежану, да?

– Дело же не в Снежане. Дело в том, что каждый человек должен быть с тем, с кем реально хочет быть. И плевать на общественное мнение, статус и так далее. Я не хочу быть «недосягаемым» для кого-то, потому что ты решил взять мою судьбу в свои руки, – замолкаю. Сглатываю. И продолжаю с пылом: – И не хочу, чтобы ты был «недосягаемым» для того, кто действительно влюблён в тебя.

Отец одаривает меня совершенно нечитаемым взглядом и никак не комментирует мою пламенную речь. Сейчас я сказал ему всё, что должен был сказать. То, что накопилось на душе. К тому же он реально влюблён в Дарью, а она в него. Мой отец смотрит на эту горничную так, как смотрел только на мою маму. А её он точно любил.

Снежана – это аксессуар. Красивый, дорогой и совершенно бесполезный.

Отец должен понимать это. Должен жить так, как хочет жить. И мне должен позволить жить так, как я хочу.

Да, я готов тренироваться, измываться над своим телом ещё больше, лишь бы он позволил мне быть самостоятельным в своём выборе.

В этот момент на мой телефон приходит сообщение от Эли: «Замятин прочитан. Роман закончился плохо. Давай погуляем вечером?»

Я улыбаюсь, набирая ответ: «Что, опять без счастливого финала? Давай обратимся к министру образования с просьбой заменить школьную программу по литературе!»

Ответное сообщение от Эли приходит тут же: «Поддерживаю! Сейчас найду адрес электронной почты министра!»

И ведь она реально может это сделать, моя храбрая Золушка!

Я почти смеюсь в голос, но вспоминаю об отце, сидящем рядом.

Пишу ответ: «Ищи! А я подпишусь под каждым твоим словом».

Отправляю и тут же пишу следующее сообщение: «Вечером приглашаю тебя в кино. Наплевать, на какой фильм, хоть на мелодраму. Главное – обнимать тебя в тёмном зале кинотеатра».

Эля отвечает улыбающимся смайликом и сердечком. А я просто закидываю её сердцами и поцелуйчиками.

Убираю телефон в карман, почувствовав взгляд отца на свей щеке. Поворачиваюсь к нему. Он, и правда, на меня смотрит.

– Что? – спрашиваю невозмутимо.

– Видимо, ты уже стал досягаемым для кого-то, – говорит он так, словно размышляет вслух.

Нам остаётся проехать ещё с пол-улицы, прежде чем покажется наш дом, когда отец так же задумчиво бросает:

– О Дарье больше не думай. Она будет работать у нас до конца этого месяца и ни днём больше.

Глава 30

Эля

– Это, конечно, не мелодрама, но вряд ли ты сможешь выдержать до конца, – бросаю я с улыбкой, когда в кинозале гаснет свет.

Демьян берёт меня за руку, переплетая наши пальцы.

– Я видел на афише, что это глупая романтическая комедия.

– Прямо так и написано? Глупая? – переспрашиваю шёпотом.

– Ну почти, – смеётся Демьян. – Но я почти уверен, что ничего умного мы здесь не увидим.

– Зато будет обещанный режиссёром счастливый финал, – парирую я. – После всех этих мрачных книг мне очень, ну очень нужен такой финал!

Да, а ещё после слов Евы.

– Пожалуйста, по-ти-ше! – обернувшись к нам, строго говорит женщина, сидящая перед нами.

Её спутник касается её плеча, и она сразу отворачивается.

Демьян закатывает глаза.

– Господи… В зале полно мест! Пересядьте, мать вашу!

На этот раз к нам поворачивается мужчина, и уже я предупреждающе касаюсь плеча Демьяна.

– Простите, – извиняюсь за него, и мужчина отворачивается.

Мы могли бы и сами пересесть, но Демьян выбрал места для поцелуев и вряд ли сдвинется с места. А вообще, в зале полно свободных мест, потому что это последний сеанс. Раньше девяти вечера сбежать у меня не получилось, и в кинотеатр мы попали лишь к десяти.

– Ладно, твоя взяла, – сдаётся парень и целует меня в уголок рта. – Пусть будет глупая романтическая комедия, но со счастливым концом.

Положив голову на его плечо, погружаюсь в просмотр фильма. Мне, и правда, просто необходим хэппи-энд! А ещё нужно отключить мозги. Ведь я постоянно муссирую в уме то, что сказала мне Ева. И всё время ищу возможность рассказать об этом Демьяну.

Словам насчёт мамы и его отца я вообще