Мой сводный тиран - Адалин Черно

— Ну почему ты молчишь?

— А что сказать? — Я вскидываю голову, и мои глаза наконец привыкают к темноте. — Я замуж выхожу, Глеб, у меня другая жизнь. Я рада, что мы разобрались и ты больше не обвиняешь меня во всех смертных грехах, рада, что мы сможем нормально общаться, но прошлое в прошлом.

Я говорю уверенно и почти без дрожи в голосе. Не обращаю внимания на то, что сердце бьется в ускоренном ритме, а руки дрожат. Это все нервное оттого, что я тут, а Миша и его родители там. Я выясняю отношения со своим бывшим в день, когда жених должен рассказать своим родителям о нашей свадьбе. Поэтому я нервничаю и дрожу, поэтому мне страшно, а не потому, что он близко.

— Другая жизнь? — Он останавливает меня уже у двери.

Хватает за руку и тянет чуть на себя. Обхватывает другой рукой за талию и прижимает к стене за моей спиной.

— Какая жизнь, Марина? Ты же дрожишь, когда я тебя касаюсь, — шепчет он в сантиметре от моего лица. — И сердце твое стучит так же, как и мое. Мы идиоты, но мы можем поговорить и разобраться. У нас еще есть шанс…

Глава 32

Глеб

— Его нет! — обрубает она решительно. — Я выхожу замуж, а ты не можешь разобраться со своими отношениями, Глеб.

Я не хочу ее отпускать, но не знаю, что сделать, чтобы она поверила мне и отказала своему Мише. Я ведь действительно еще что-то чувствую к ней. И это чувство настолько сильное, что я не могу с ним бороться. Меня неотрывно тянет к Марине, где бы я ни был. И ведь я все планировал не так. Хотел спокойно пойти с ней в кино, поговорить, выяснить все, затем предстоял разговор с Софи, а получилось так, как получилось. Софи оказалась с нами в кино, а теперь и в кафе, хотя не должна была.

Что и кому я пытаюсь доказать?

И чего жду, оттягивая момент, когда Софи узнает, что я не хочу быть с ней?

Марина уходит, а я продолжаю стоять как дурак. Знаю же, что накосячил, что зря все затеял, а все равно душа болит, потому что она отказала. Хоть и сделала правильно. Я понимаю, почему она поступила так, но хочу думать, что все еще можно вернуть.

Вечер окончательно испорчен. Я возвращаюсь за столик и вижу радостные лица родителей Миши, смотрю за тем, как они обнимают Марину, а она улыбается им. Искренне. Неужели действительно замуж за него хочет? Любит?

— Глеб, что-то не так? — обеспокоенно спрашивает Софи.

— Все не так, Соф. Я не такой, каким был до приезда сюда.

— Что-то случилось, да? — в ее голосе звучат напряжение и волнение. — Проблемы с компанией?

— Нет, не с компанией. Со мной.

Наш ужин закончен, десерт мы не заказывали, а в бокалах осталась пара глотков вина. Как раз самое время поговорить начистоту. Мы сможем поговорить и в квартире, потому что нам возвращаться туда вместе, если, конечно, я не решу переночевать в отеле или поехать к родителям.

— Нам нужно расстаться, Софи, — произношу фразу, которую должен был сказать ей еще несколько дней назад.

Если быть точным, сразу после того, как увидел Марину и почувствовал, что ничего не прошло. Так было бы честнее.

Софи непонимающе смотрит на меня, склоняет голову чуть набок и медленно моргает, будто не в состоянии осознать сказанные мною слова.

— Ты не хочешь быть со мной?

Она одновременно и спрашивает, и констатирует факт. При этом она не выглядит расстроенной или истеричной, просто слегка растерянной. Я не знаю, что сказать. Пытаться убедить ее, что дело во мне? Говорить, что она прекрасная? Она и так это знает, ведь я множество раз делал на этом акцент.

— Я понимаю, — она не ждет ответа. — Прости, что еще задала вопрос, — она пытается усмехнуться, но получается у нее плохо. — Отвезешь меня домой? — Софи осекается, будто сказала что-то лишнее, и я понимаю причину ее заминки.

Она не знает, куда теперь ехать, ведь мы больше не вместе, а я единственный, кого она знает здесь.

— Софи, ты будешь жить в той квартире, что я снял для тебя, до тех пор, пока не решишь, что готова и хочешь уехать.

Она кивает и перестает нервно заламывать руки. Интересно, Софи действительно думала, что я в состоянии оставить ее на улице?

— Спасибо, — она благодарно улыбается. — Я уеду через пару недель, если ты не против. Хотела пойти еще на выставку современного искусства, а она через десять дней.

Софи будто оправдывается, при этом говорит все так, что я чувствую себя последним мудаком. Ну вот же она — идеальная девушка, с которой любой парень будет рад построить семью и завести детей. И она выбрала меня, наплевала на все возможные отношения и стала моей. А я поступаю с ней так. Несмотря на желание исправить все и сказать, что я пошутил, держусь, потому что знаю: мы не будем вместе и все равно расстанемся. Лучше сейчас. Ей будет не так больно.

— Поехали?

Софи встает и идет следом за мной. Я бросаю последний взгляд на Марину, которая кажется чересчур веселой. Я не хочу верить в то, что она ко мне больше ничего не чувствует и все, что у нее осталось, — воспоминания, которые дают эту дикую реакцию на меня. Я же вижу ее, читаю по глазам, губам и телу. Она теряется, стоит мне к ней подойти, не знает, как правильно себя вести и что говорить. Это ни с чем не спутать. При этом она активно сопротивляется. Возможно, все дело действительно в том, что она не уверена во мне, видит мою нерешительность в отношении Софи и обижена на то, что я