Дышать счастьем (СИ) - Нокс Рокси

Пожимаю плечами, мол, делай, что хочешь и продолжаю свою работу. Может, Зоя просто захотела сделать мне приятное, раз уж мы теперь подруги № 1.

— Нужно будет набрать текст на компьютере и сбросить его на электронный носитель. Рукописные версии сценариев давно уже безбожно устарели.

— Понимаю, но у меня нет сейчас ноутбука под рукой, вот и работаю карандашом.

— Можешь, использовать мой «Макбук», он все равно лежит без дела, — милостиво разрешила подруга.

— Спасибо! — благодарю от души.

— Слушай, интересненький сюжетец у тебя вырисовывается, — задумчиво проговорила Зоя. — Значит, сначала в их злодейской ковбойской компании было пятеро: простак Алекс, богач Леон, убийца Адам, очаровашка Грегори и соответственно их хромая кобыла, то есть Королевна — Ханна. Разбойничая по городам и весям, они стали известны, как «Знаменитая четверка», потому что чудака Алекса быстро слили — по глупости нарвался на пулю в живот. Их стало четверо, и, конечно, все трое были влюблены в предводительшу своей шайки. Дай угадаю, кого же предпочла в итоге прекрасная хромая Ханна? Наверняка, это лучезарный Грег!

— Твоей проницательности можно только позавидовать.

— Слушай, а персонажа бордель-маман Закиру ты случайно не с меня срисовала? — осеняет Зою.

Вместо ответа я расхохоталась, а Зойка запустила в меня исписанными страницами.

— Между прочим, в Диком Западе проститутки были самыми богатыми и влиятельными людьми, — уворачиваясь, говорю ей.

— Да ладно? Почему это?

— Обычные женщины времен золотой лихорадки были бесправны. У жен не было никакого права на собственность, они сами являлись собственностью мужа. Им разрешали трудиться на ограниченном списке работ с неприлично низкой зарплатой. Владелицы же публичных домов обладали шикарной недвижимостью, высоким доходом и привилегированными правами. Проституткам можно было все, за что презирали обычную даму: танцевать в салуне, пить алкоголь, общаться с мужчинами любой расы, наносить макияж и пользоваться духами.

— Вот как?

— Ага, а еще проститутки всегда имели при себе шестизарядный «Кольт» и неплохо стреляли из него, так что посетителям борделей приходилось следить за своими манерами.

— Я так поняла, что ковбой — это обычный погонщик скота? — с неподдельным интересом расспрашивает меня Зоя.

— Да, самая что ни на есть ковбойская работа. Они перегоняли скот из одного города в другой для продажи. Дневали и ночевали в поле, иногда пару недель не переодевались. В 19 веке ни один уважающий себя американский мужчина не выходил в люди в джинсах, их надевали только для грязной работы. За две сотни лет многое изменилось.

— Да уж, что бы мы делали сейчас без джинс. Особенно ты, которая вообще из них не вылезает.

Я не реагирую на колкое замечание. Главное, комфорт, не правда ли?

— Знаешь, чего в твоем сценарии не хватает? Индейцев-команчей, которые вели жестокую войну против белых.

— На самом деле, это американцы вели против них войну, сильно преувеличивая угрозу, исходящую от них. Я против жестокости, не хочу и не буду писать про насилие.

Зоя немного помолчала, вчитываясь в текст, а затем спросила:

— Если Закира мой прототип, значит, если провести аналогию других персонажей, то можно выявить кого-то еще? Давай попробую. Ну, Ханна — это, разумеется, ты. Кстати, почему она хромает?

— Лошадь наступила в детстве на ногу.

— Какая жалость… Едем дальше. Алекс напоминает мне твоего бывшего, которого прихлопнули в казино. Охотник за головами Адам похож на Артема — такой же грубый и неотесанный. Богач Леон, сделавший свое состояние на добыче золота, чем-то схож с Марком. А вот кто такой Грегори? Красивый, благородный, готовый на безрассудные поступки ради своей Королевы. Разве есть на свете такие мужчины, романтичная ты моя дева?

— Грег — придуман мною «от и до». Вряд ли такой мужчина вообще существует, и я когда-либо его встречу, — с грустью пожимаю плечами.

— Понятно. То есть этот персонаж — мужчина твоей мечты, так?

— Возможно, — не стала отрицать я.

— Мне даже интересно стало сыграть твою Закиру. Бойкая она баба — прям, как я. Но у меня наклевывается рыбка пожирнее…

— Расскажи, — интересуюсь я, — тебе предложили роль?

— Да, и знаешь, кто напарник?

— Понятия не имею.

— Генри Гаррисон. Он сейчас как раз на пике популярности. Значит, и я укреплю свои позиции на кинематографическом поприще.

— Кто он, этот Генри Гаррисон?

— Ты что, серьезно не смотрела ни единого фильма с его участием? И даже не слышала о нем?

Я отрицательно мотнула головой, а Зойка закатила глаза.

— Обещаю, что исправлюсь. Как только будет время, непременно взгляну на твоего звездного коллегу, — даю слово, и естественно, через час забываю о своем клятвенном обещании.

Последние дни нашего пребывания в Греции проходят в относительном спокойствии. Артем проводит много времени в клинике на занятиях и массаже, Марк в разъездах по работе, Зоя откровенно бездельничает и «сидит» на телефоне.

Из обрывков разговоров становится ясно, что на роль, которая ей приглянулась, претендует много актрис, и если Ковец в ближайшее время не появится на кастинге, то упустит свой шанс. Девушка нервничает и хочет поскорее вернуться в США. Моя Виза будет готова на днях, и мне нужно лишь нанести «визит вежливости» в Американское посольство.

— Мне нужно кое с кем попрощаться, — говорю Зое, — скоро вернусь.

Она буркает в ответ что-то невразумительное и снова набирает очередной номер. Мой путь лежит к вилле, где теперь живет моя дражайшая подруга Джулия. Я о ней не забыла, мы переписывались в сети почти каждый день, так что все новости мне были известны.

Когда Аристотель узнал о беременности Джулии, то пришел в ярость от того, что она так долго скрывала от него новость. Врач обследовал возлюбленную «от и до» и остался доволен результатами исследований — здоровью матери и малыша ничего не угрожало. Только после этого Аристо выдохнул и начал сметать с прилавков детские вещи для своего сына.

Рыжеволосая девушка встретила меня с широкой улыбкой на лице, она заметно поправилась и беременность ей к лицу, Джулия просто светится счастьем, как маленькое рыжее солнышко. Ее уютная комната напоминает цветочный магазин — живые розы расставлены повсюду. Аристотель каждый вечер приносит ей очередной букет.

— Как же я рада за тебя! — говорю и крепко обнимаю сидящую в коляске красотку.

— А я за тебя! Ничего себе — в Америку летишь.

— Да, никогда бы не могла подумать, что моя жизнь повернется в сторону Запада. Но на то она и жизнь — непредсказуемая штука, — не знаешь, за каким поворотом найдешь свое счастье. Я счастлива. Я любима и люблю, лечу в замечательную страну, мои ноги ходят, и болезнь крепко спит. Что еще можно пожелать?

— Может, ребенка тебе не хватает для полного счастья? — улыбается Джулия и поглаживает свой животик.

— Знаешь, я не считаю, что единственная цель в жизни женщины — это деторождение. Может быть, когда-нибудь стану матерью, но не сейчас. Ближайшие годы хочу посвятить творчеству и помощи людям, страдающим хроническими заболеваниями. Подумываю организовать свой собственный фонд.

— Никогда раньше не встречала таких сердобольных людей, как ты, — всхлипывает Джулия, — не обращай внимания, я теперь почти постоянно плачу, беременные гормоны, чтоб их!

— Да брось, нас много таких неравнодушных к чужим страданиям, просто мы не кричим о своих заслугах на каждом углу.

— Наверное, так и есть. Желаю тебе огромной удачи, покори Америку, детка. Там открываются супервозможности. Ну, а мое место здесь, рядом с Аристо. Будешь еще в Греции, навести меня обязательно.

— Я не собираюсь покорять Америку, я не влюблена в нее, — улыбаюсь я, — лечу в Штаты в качестве туриста. И у меня совсем другая любовь.

— И какая же, позволь полюбопытствовать?

— Великобритания. Обожаю эту страну: величественный Лондон, он же туманный Альбион, чопорные дамы и манерные аристократы, ритуальные чаепития и зеленые лужайки, игра в регби, архитектура Англии, Биг Бен, Тауэр и Букингемский дворец. Я мечтаю попасть на оживленные улицы Лондона и увидеть все собственными глазами. Погулять по Кенсингтону и Челси. Могу говорить об этой великой стране часами, но вряд ли тебе будет интересно, вообще мало кто понимает мою безграничную любовь к Соединенному Королевству.