Приручение. 2. Исцелю тебя - Тата Чепурнова

Завернула за угол и стремительно прошла несколько метров. Маленький аптечный пункт встретил меня отсутствием очереди. Сегодня будто звезды сошлись для меня особенно удачно.

Подошла к стойке, слегка наклонившись к окошку, с улыбкой поприветствовала фармацевта. Выпалила на одном дыхание нужные мне товары и уставилась на стеклянную витрину, заполненную баночками с детским питанием, всевозможными пустышками и бутылочками.

Герман всегда делал покупки сам и я даже растерялась от изобилия товаров для детей. Хотелось скупить все. И яркую прищепку для соски, и первый набор для кормления с крохотной ложечкой и вилочкой, хотя нам это могло понадобиться совсем нескоро.

Пришлось отвернуться в сторону, чтобы избавить себя от соблазна потратить лишние деньги. Привычка экономить так до конца и не ушла. И хотя весь бюджет держался на заработке Германа, а он говорил, что это его прямая обязанность нас содержать. Я, пользоваться им бесконтрольно не хотела. Тем более, что все чаще Герман уделял время нам с Марком, а не своей клинике, которая и приносила основной заработок. Пособия на ребенка тратить он категорически запрещал и даже оформил мне расчетный счет, куда и поступали начисления.

Находясь в эйфории не сразу заметила, как вошел новый покупатель. И лишь когда он подошел ко мне вплотную, липкий холодок прошелся вдоль позвоночника.

Ладони бесцеремонно легли мне на талию, но от накатившего страха я была не в состоянии ни шевельнуться, ни повернуть голову.

— На ловца и зверь бежит, — глухо прошептал Давид мне на ухо и звонко поцеловал в висок. — И не вздумай орать и устраивать спектакль.

Я неуверенно дернулась в мужских руках, но только причинила себе боль своим сопротивлением. Пальцы, буквально впились в кожу, наверняка оставив метки.

Вернувшийся фармацевт приветливо улыбнулась, заметив меня в объятиях мужчины.

— Милая, — нарочито ласково начал Давид, но хватку не ослабил. — Я оплачу.

Он перехватил мое запястье в тот момент, когда я попыталась открыть сумочку, небрежно перекинутую через одно плечо.

Другую руку Давид протянул к окошку и приложил карту к терминалу, оплатив мою покупку.

Я судорожно собирала силы, покинувшие меня, но не сумела справиться. И теперь до побелевших костяшек сжимала пальцами тонкие ручки пакета.

— Спасибо и до свидания, — вежливо попрощался Давид и развернув меня к выходу, приобнял за плечо, не давая ни малейшего шанса сбежать. — Будь умницей и никто не пострадает.

Отчаянно дернулась, но не преуспела в освобождении. Лишь сильнее разозлила мужчину, насильно выводящего меня на улицу.

Как только двери аптеки закрылись за нами, Давид подхватил меня под локоть, потащив в другом направлении от дома. Я быстро перебирала ногами, едва поспевая за темпом, взятым Давидом. Предпринять попытку побега смогла лишь спустя целую вечность, когда нам навстречу двинулись прохожие.

Отпрянув в сторону смогла сделать лишь шаг или два, прежде чем он снова меня схватил. На этот раз грубо сжал локоть, дернул припечатывая к своей груди.

— Ты сказал, что у меня есть три дня, — зашипела от боли и безысходности.

— Я имею право передумать, — усмехнулся Давид, волоча меня в сторону… В сторону своей машины. Ее я сразу узнала. Практически пятками впечаталась в асфальт, потому что сдаваться без боя не собиралась.

— К тому же я давал тебе три дня на сборы. А не на то, чтобы ты выскочила замуж! — на его губах расцвела издевательская ухмылка. — Не считай себя умнее, чем ты есть, Дана!

Мы стремительно приближались к машине. Давид все знал. И все продумал. Страх сковал мое сердце.

— Отпусти меня, — теряя надежду, застучала ему в грудь сжатыми кулаками. — Я никуда с тобой не поеду…

— Дана, будь благоразумна. Ты только навредишь себе. Я уже говорил, мне нужно твое послушание.

— А мне нужно, чтобы ты оставил меня и моего сына в покое!

Я судорожно смотрела по сторонам. Проходящие мимо люди стали замечать нашу перебранку, и то что Давид удерживал меня силой. И не просто удерживал, а пытался посадить в машину. Привлеченное внимание придало мне силы.

— Я буду кричать, — выплюнула со злостью, в тот момент когда Давид распахнул дверь своей машины.

Он крепко держал меня за запястье, стиснув кожу до синих отметин. Но боли я пока не чувствовала. Ее притуплял страх и адреналин, бушующий в венах.

Я должна была бороться! Иначе все что сделал Герман, будет напрасным. Он вдохнул в меня жизнь тогда, когда мне казалось что я умерла. И сейчас я не должна была Давиду вновь убить все живое, что взращивал Герман.

— ПОМОГИТЕ! — прокричала я на всю улицу. — ПОМОГИТЕ!..

Давид дернулся, наспех запечатывая мне рот ладонью, прекращая мой истеричный призыв о помощи. Только было уже поздно. Двое проходящих мимо мужчин возникли за нашими спинами.

— Девушка, он вас обижает? — пробасил один из них, проявив обеспокоенность и желание помочь.

— Да! — тут же выпалила я, потому что мой рот был на свободе. Да и я тоже, потому что Давид отпустил мое запястье. Правда тут же перехватил мою руку и попытался переплести наши пальцы, плохо изображая непринужденность. Нервно ухмыльнулся.

— Все в порядке мужики, здесь не на что смотреть. Я со своей девушкой немного повздорил, — обратился к моим защитникам, но они не двинулись с места. Тогда он склонился, губами задевая мою щеку. — Ты все равно от меня не скроешься Дана, — прорычал, не обращая внимания на моих случайных спасителей.

— Вы меня не проводите? — с мольбой в голосе обратилась к ним, больше не глядя на Давида и резко выдернув руку.

Мужчины с готовностью оттеснили его от меня, чтобы я смогла пройти, а потом медленно двинулись следом. Слава Богу не спрашивали, что именно произошло и не лезли ко мне в душу. Адреналин немного отступил, и теперь меня трясло. Каждый шаг на ватных ногах давался с огромным трудом. Но вселял надежду, что я смогу снова вернуться к сыну и Герману.

— Дана! — услышала за спиной, но не обернулась. — Дана, ты делаешь только хуже! Оттягиваешь неизбежное!

— Пошел к черту… — процедила я сквозь зубы. Шепотом. Это все что я могла себе позволить.