Дай мне любить тебя - Виолетта Роман

замуж за него выходит, — скривился. Даже произносить это было больно — слова жгли слизистую похлеще алкоголя.

— В какой больнице она?

— В Десятке. А что?

Птаха кивнул, набрал номер.

— У меня тетка там работает, старшей медсестрой. Поговорю с ней, она скажет с чем лежит Вика.

Я кивнул.

— Спасибо, брат.

* * *

Эти полчаса были еб*ным адом. Сомнения, боль, удушающее разочарование — все это выжигало нутро. И когда Ванька вышел во двор, я уже по одному взгляду понял, что дело дрянь.

— Твою мать, — прорычал, поднимаясь с мотыка.

Пнул валяющийся на полу гаечный ключ.

— Все так и есть, брат. Вот только она уже не беременна.

Он смотрел на меня тяжело так. Под его взглядом было не по себе.

— Чего?

Птаха нервно почесал затылок.

— Она аборт сделала. В больницу попала с кровотечением. Короче, не спасли ребенка…

Я стоял и пытался понять смысл его слов. Никогда не чувствовал себя таким беспомощным, бесполезным куском дерьма.

— Дай ключи.

Птаха нахмурился.

— Зачем?

— Дай. Мне. Ключи.

Он покачал головой. Захотелось ему втащить.

— Я должен ее увидеть. Поеду к ней домой и пока она мне все не расскажет, как ест, пока не убедит меня в этом п*зд*це, я не уйду.

Несколько секунд он стоял и тупо пялился на меня.

— Я с тобой, брат. Прослежу, чтобы ты глупостей не наделал.

* * *

Настоящее время

Во дворе — тишина. Я иду по темной ночной аллее. Фасад дома освещают фонари. По периметру всего строения темными фигурами возвышаются кусты роз. Справа небольшой пруд с форелью, слева беседка, где мы зависаем с Зауром и его женой. У нас мало друзей, но те, кто есть — проверенные временем, те, в ком я уверен на все сто.

И все это я построил сам. Начиная с нуля, поднимаясь с руин собственной жизни, не имея даже намека на смысл. Я выстраивал этот дом по кирпичику, вкладывая в него желание иметь собственную крепость. Семью.

Поднимаюсь по ступенькам, и прохожу в дом. Она в гостиной. Сидит на диване, ноги подобраны, в ее руках бокал вина. Ее длинные волосы спускаются водопадом по плечам, к пояснице. Я не любил ее никогда. Никогда не говорил ей о чувствах. Она давала мне их сама. С первого дня знакомства, когда выхаживала меня после боя. Тогда из меня сколотили хорошую котлету, но я выиграл. Сотрясение мозга, плюс перелом ребер — не слишком большая цена за избавление от жуткой агонии в душе.

Маша всегда была слишком нежной доброй. Разве она могла пройти мимо? Помню, ее глаза огромные, наполненные болью и печалью за незнакомца. Она смывала кровь с моих ран, ее нежные пальцы промывали мои волосы от грязи. А я был чистым овощем. Без эмоций, без каких-либо ожиданий на чудо. В день этого боя я узнал о гибели Птахи. Тогда ушел из жизни мой лучший друг, который был со мной с самого детства. В тот момент я жалел только об одном, что меня не было рядом с ним. И что мы не сь*бал*сь из этого мира вместе.

Она вернула меня к жизни. Незаметно, ненавязчиво. Она стала мне другом, помощником. Она была всегда рядом и ничего не просила взамен. Она смогла построить пусть и хлипкий, но все же мост между мной и моей матерью. Последняя кстати, души в Машке не чает.

Маша создала этот дом и весь уют в нем. Она каждый день просыпается и верит в то, что я когда-то скажу заветные три слова. А я все это время искал и ждал другую. Ту, что когда то плюнула мне в душу и ушла, даже не обернувшись. Ту, которая спустя семь лет, с таким высокомерием снова растоптала меня. Пришла в мой дом, к моим друзьям и привела с собой своего ублюдка Никиту. И я бл*ть наконец то понял, каким идиотом был все это время.

Понятия не имею, чего она добивалась. Придти в дом моих друзей, вести себя с моей женой как лучшая подруга, чтобы что? Всадить ей в спину нож? Ей бл*ть мало моей жизни?

Подошел к ней тихо. Маша заметила меня, когда уже был рядом. Подняла глаза, в ее омутах плескались слезы.

Опустился на колени, положил голову ей на живот. Моя маленькая девочка. Все эти годы просто принимал ее чувства. И только сейчас осознал, что туединственную, кто меня искренне любит, я с грязью мешал.

— Ты уходишь к ней? — ее голос хриплый, надсадный. Поднимаю глаза. Она хмурится проводит рукой по скулам.

— Пил? Глаза красные, давление, наверное…

Она пытается выбраться из-под моих рук. Наверняка, помчится за тонометром, станет мерить давление и охать. А потом пичкать лекарствами и не выпустит меня из постели до самого утра. Я так привык принимать от нее эту заботу, считая ее чем-то обыденным, естественным. А сейчас смотрю на нее, и сердце наполнено благодарность.

— Остановись, Маш. Все в порядке.

Она кивает. Вижу, как в глазах слезы собираются снова.

— Эй, прости меня, слышишь? Я не должен был…

Маша кивает. Отводит в сторону взгляд.

— Просто если ты решишь уйти… знай, Илья, что я не отдам тебя ей просто так. Она хитрая, мерзкая. И мне жаль, что ты не видишь, какая она.

— Эй, т-с-с-с, — прислоняю палец к губам.

— Пойдем наверх. Я соскучился, — накрываю ее губы, поднимаю на руки. Она жмется ко мне, раскрывается, как всегда готовая на все. И я в очередной раз понимаю, что теперь должен выбросить из своей головы и сердца ту, что снова чуть не разь*бала мою собственную жизнь на куски.

Глава 31

Три дня спустя

Вика

— Не понимаю, зачем ты это делаешь, Вик, — Андрей устало потер лицо. Сегодня утром он выглядел подавленно. Последние дни выдались невероятно сложными для нас двоих. Я не могла найти себе места после произошедшего у дома Заура, а Андрей решал все вопросы в срочном порядке.

Я допила свой кофе и поставила чашку на поднос. Посмотрела на папку с документами, которые он приготовил для меня.

— Здесь все? — подняла на него глаза. Андрей злился. Ему не нравилось, что я не иду на контакт. Но говорить об этом сейчас для меня слишком больно. Боюсь, не выдержать.

Он молчал. Ладно. Тогда я отправилась в ванную, приводить себя в порядок. Когда я вновь появилась в гостиной, он уже был одет и стоял в дверях.

— Вопрос по Самире решен.