Ненавижу тебя любить (ЛП) - "Тиджан"

— Не уверен, что тебе его можно. Думаю, сначала надо посоветоваться с медсестрой.

Он подошел, чтобы обнять меня, и я с удовольствием прижалась к нему.

Гейдж — мой брат в полном смысле этого слова.

Мы дрались, боролись, кричали друг на друга, но всегда оставались друзьями. Блейк на четыре года старше меня, и он заменил нам отца с тех пор, как тот умер от рака, когда мы были маленькими. Как все мы, он смуглый, темноволосый и темноглазый, но его лицо немного круглее. А еще он выше ростом. Более мускулистый, мрачноватый и немного грубоватый, Блейк обладал соответствующим темпераментом.

Именно то, в чем я нуждалась.

Он задержал меня еще на секунду, и я смахнула слезу.

— Привет. Вы, ребята, почему приехали сюда?

Грустно посмотрев, брат убрал прядь волос с моего лба.

— Ты же знаешь маму. Она ненавидит летать. Семейные обстоятельства.

Он поморщился, задержав взгляд на моем лице.

— Я слышал, что твой парень здорово врезал этим придуркам.

Мой парень.

— Ох, — я опустила голову, чувствуя, как руки становятся липкими. — Да. Я тоже слышала.

Он отступил назад, и я снова сосредоточилась на маме. Платок все еще лежал на ее плечах, прикрытый парой синих халатов, а на ногах красовались подбитые мехом сабо. Свои темные волосы она собрала в высокий пучок, а на шее на нитке из бисера подвесила очки. Губы накрасила красной помадой, веки — желтыми тенями и слишком ярко нарумянила щеки.

— Что ты делаешь? Ты же не медсестра. — Указала я на ее одежду.

— Я знаю. — Она опустила глаза очень довольная собой. — Разве это не потрясающе? Я так оделась по двум причинам.

Взяв меня за руку, она придвинулась ближе и повернулась в сторону Блейка. Тот подошел к месту, где ранее спал Гейдж, но приподнялся и сел на подоконник, положив ноги на кресло.

Он покачал головой.

— И слушать ничего не хочу. Ты выглядишь как сумасшедшая. Я не хочу в этом участвовать.

Она захлопала ресницами, глядя на меня.

— Это модный тренд. Никто не додумался до этого раньше. Я принесла все, чтобы подготовиться. Смешаться с толпой. Сыграть эту роль. Я буду заботиться о тебе, поэтому какой наряд лучше того, который носят профессионалы? Разве это не потрясающе? И мне удобно. Медсестрам так удобно. Все равно, что идти на работу в пижаме. Я немного завидую. Может, мне стать медсестрой?

Блейк вытащил телефон, но махнул рукой в мою сторону.

— Назови ей другую причину. Настоящую причину, по которой ты так одета.

— Ох, — прижала она руку к груди. — Да. Если понадобится куда-нибудь прокрасться, у меня будет больше шансов выглядеть, как своя. Ты в курсе? В больницах есть всякие странные комнаты. Никогда не знаешь, куда придется идти, но где тебе не положено быть.

— Ты сумасшедшая, — согласилась я с Блейком.

Махнув рукой, она рассмеялась.

— Мои дети такие забавные.

С этими словами она обернулась, потому что в палату вошла медсестра. Та остановилась, хмуро посмотрела на нашу мать, покачала головой и подошла к кровати.

Она объяснила то, что я уже знала: меня выписывают. Доктор заходил раньше и выдал справку о состоянии здоровья. Из-за сотрясения мозга в течение следующих двух недель мне не разрешалось садиться за руль и напрягаться.

В это время могли появляться различные симптомы: несвязные мысли, невнятная речь, тошнота, головокружение, потеря равновесия и целая куча других. Эх, если бы мне запретили заниматься математикой, я бы не расстроилась. Все пройдет, но следовало вести себя осторожно, чтобы не повредить голову. Что и произошло, судя по всему.

Пока Блейк вез меня в инвалидном кресле, я не могла понять, что творит мама. Когда мы шли по коридору, она разговаривала со всеми подряд и вела себя как на параде. Я бы не удивилась, начни она дирижировать. Она смеялась, рассказывая окружающим, как мы счастливы, и как страшно ей было становиться матерью, поэтому, когда мы добрались до входной двери, я уже дошла до точки.

Предполагалось, что я до самой машины останусь в инвалидном кресле, но я не выдержала. Раздражение и внутреннее напряжение (хотя я и не понимала почему) ощущались у меня в животе как два валуна. О чем бы я ни думала, они никак не покидали меня. Я получила рецепт на обезболивающее, но пожалела, что не увеличила дозу морфина, просто чтобы добраться до машины.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Минивэн? — заметила я, когда Блейк подкатил меня к боковой двери.

Мы все еще слышали, как позади мама с кем-то разговаривает.

— Да, не машина. Мама не знала, как долго мы здесь пробудем, поэтому настояла на своем. И привезла с собой половину дома. А здесь больше места.

Он открыл дверь и взял меня за руку, чтобы помочь забраться внутрь. Ноги немного подкашивались, но ничего страшного. Я всего лишь переживала из-за отъезда.

На меня напали, но я не думала об этом.

Я не думала ни о Шее, ни о Мисси, ни о Кристине, ни о том, что говорят в кампусе.

И я вовсе не лгала себе.

— Как ты? На самом деле?

Блейк остановился у двери, ожидая моего ответа.

— Хорошо! Звучит потрясающе. Я напишу в личку. Это в Инстаграме, или подождите. У вас есть Снэпчат?

Мы оба оглянулись.

Мама хотела как лучше. Она работала менеджером отеля, но ее хобби и страстью всей жизни была сцена. До сих пор она получала главные роли только в наших местных пьесах, но оставалась преданна своему делу. Мы все расстраивали ее, и, окажись наша мать на большом экране, я бы не удивилась.

В этот момент она играла роль «крутой матери». Или пыталась.

Я кивнула Блейку.

— Просто устала, вот и все.

Кивнув в ответ, хотя и не выглядел убежденным, он закрыл дверь. Мама уселась на пассажирское сидение, повернувшись ко мне, а Блейк сел за руль.

— Мы сняли номер в отеле. Гейдж рассказывал? Он не один снимает квартиру, а ты вообще живешь в общежитии. Блейку нельзя там оставаться на ночь, верно? Я разговаривала с твоей соседкой по комнате. Она все объяснила. — Мама перевела дыхание. — Итак, дорогая, куда бы ты хотела пойти?

Имелось одно место, но вместо этого я произнесла:

— В отель.

— Великолепно! — Улыбнулась она.

Глава 27

С меня хватит.

Я провела в отеле пять часов. Блейк ушел в спортзал, а я схватила телефон и выскользнула в коридор. Позвонила Гейджу и когда он ответил, прошипела:

— Мама сводит меня с ума.

На заднем фоне слышались разговоры, а он рассмеялся и сказал:

— Мама хочет убедиться, что с тобой все в порядке, но не быть слишком властной. Она просто странно выражает свои чувства. И ты это знаешь.

— Она ведет себя как настоящая медсестра. Позвонила на ресепшен и спросила, есть ли у них стойка для капельницы. Когда ее не оказалось, попросила что-то длинное, прямостоящее и тонкое. Парню из обслуживания номеров сказала, что ей нужно что-то для капельницы с морфином. Мне их больше не ставят. Она пересчитала мои таблетки и положила в дозатор, который разбит на дни недели. Клянусь, Гейдж, если она еще раз попросит меня сесть, чтобы попрактиковаться в измерении давления, я брошу аппарат ей в лицо.

Он подавил смех.

— Ты же знаешь, какая мама. Она напугана и встревожена. Нападение на тебя повлияло на всех нас. На секунду мне показалось, что тебя больше нет. Уверен, что и маме тоже. Черт возьми, я точно это знаю. Она кричала, когда звонила мне.

Услышав, как мама зовет меня в номер, я оглянулась и вздохнула.

Я расстроена не из-за нее. Вообще не из-за кого.

Понимая две истины, я хотела признать только одну. Мне хотелось видеть Шея. И, натянув трусики взрослой девочки, я спросила:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Ты сегодня разговаривал с Шеем?

— Да, — я слышала, как он ухмыляется в трубку. — А я все думал, когда же ты спросишь. — Я выругалась, а Гейдж рассмеялся. — Он сказал, что ему нельзя пропускать тренировку, но спросил, может ли увидеться с тобой сегодня вечером.

Я застонала в трубку.