До мурашек... (СИ) - Золотова Яна

— Но подожди, он не мог, он же умер уже! — возразил Артем.

— Оставил распоряжение кому-то, — пожала плечами Алена.

— Тогда… Ты хочешь сказать, что все было подстроено? — продолжал мужчина. — Он посадил нас рядом в самолете, чтобы мы познакомились?

— Это что-то меняет? — с горечью спросила Алена. — Ведь наши чувства возникли сами…

Артем крепче обнял ее и коротко поцеловал в губы.

— Нет, солнышко, это ничего между нами не меняет. Вот только… Он явно хотел, чтобы я выбрал невестой именно тебя, — мужчину вдруг осенило, и он пробормотал растеряно: — Получается, его главной целью был не я, он тебя хотел в это все втянуть!

Алена только грустно усмехнулась.

— И у него получилось. Я уже никуда отсюда не денусь. И не только из-за тебя.

Она подалась вперед, вывела на экран сразу несколько документов.

— Смотри. Я выявила недостачу в своем отделе, якобы по вине недавно вышедшей из декрета девушки. Но они возникали и раньше, только в других местах. Вот здесь, здесь, здесь. В отчетах все хорошо, но средства явно были выведены. Кто-то, имевший большую власть и непомерный аппетит, отщипывал кусочки, меняя место всякий раз, как его ловили.

— Но если ловили, как же он остался в компании? — нахмурился Артем.

— Каждый раз, когда недостача всплывала, она была компенсирована. С личного счета. Догадываешься, чьего?

— Директора?

У Артема просто не было других вариантов.

— Именно! Думаю, директор отлично знал, кто за этим стоит, но не хотел его увольнять.

— Но и руководителем делать не стал. Вилетьев.

Алена утвердительно кивнула.

— Вот только одних домыслов недостаточно, чтобы упрятать его в тюрьму, нужно проверить счет компании и его личный… не знаю пока, как это сделать. Мы должны хорошо подготовиться перед тем, как сделать первый шаг, оступиться нельзя. А еще у меня на телефоне есть запись, где он говорит про «своих» людей в психушке и милиции и угрожает мне расправой.

Артем невольно сжал ее руку.

— Прекрати так рисковать! Все, с этой минуты ты будешь сидеть в моем кабинете! — выпалил он.

— Не обещаю, — улыбнулась Алена. — Но для обвинении Леонида в домогательствах и укрывании недостачи есть все основания: на всех подделанных отчетах его подпись. И боюсь, если я снова его встречу — точно поведу себя «неадекватно» и надаю оплеух.

42. Загнанный Лев

Однако Алене пришлось еще раз встретиться с ненавистным начальником — и даже по собственной воле.

— Я не намерен больше терпеть его в своей компании, — сурово отрезал Артем Николаевич. — Пойду и лично сообщу об увольнении. А уж отдел кадров пусть выкручивается со сроками.

— Я с тобой! — подскочила с места Алена. — Он, наверное, уже сам все понял и собрался бежать! Подожди секунду…

Она быстро набросала письмо для системного администратора с новым распоряжением директора — отключить на час от внутренней сети и интернета пятый отдел. Отправила, затем перезвонила, убедилась, что срочную корреспонденцию прочитали и приняли к исполнению. За руку потянула Артема Николаевича из кабинета.

— Пойдем, пойдем.

Леониду некуда было бежать. Он уже должен был догадаться, что его подчиненная рассказала директору если не об отчетах, то хотя бы о его домогательствах. А за этим обязательно последует увольнение. И тут уж выбор невелик: либо продолжать надеяться на защиту Вилетьева, который способен подставить даже родную мать, либо подчиниться воле нового директора, чья власть в семье быстро росла и укреплялась. Тихо и незаметно исчезнуть — или все же оставить неприятный «подарок», избавившись от важных данных или слив информацию конкурентам… Хотя вряд ли их внутренняя «кухня» позволит соперникам хоть как-то подкопаться, а к разработкам он допуска не имел.

И в тот момент, когда Артем Николаевич с Аленой зашли в офис пятого отдела, Леонид как раз стоял посреди комнаты, растерянно оглядываясь по сторонам — ни у него, ни у его подчиненных сеть не работала. А значит, никак не уничтожить уже созданные отчеты в сетевой папке, никак не переслать данные…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Вернитесь в свой кабинет, Леонид, — хмуро приказал Артем Николаевич, не обращая внимания на встревоженные взгляды окружавших его работников. — Или разговор состоится прямо здесь.

Покосившись на стоявшую за спиной директора Алену, Леонид отрывисто кивнул и подчинился. Надо было уничтожать бумажные документы: это не принесло бы большого урона компании, но зато создало бы определенные проблемы во время ожидавшейся проверки…

— Уже собрал вещи? — бросил Артем Николаевич, как только за ними захлопнулась дверь кабинета. Он не собирался разыгрывать светский разговор в подобной ситуации.

Леонид благоразумно промолчал. Он уже видел нового директора в гневе и не хотел, чтоб тот ему что-нибудь сломал.

— Садись пиши по собственному, — Артем Николаевич кивнул на стоявший на столе письменный набор. — Без даты.

Леонид в последний раз занял свое рабочее кресло, впервые чувствуя себя в нем неуютно, и принялся писать заявление. Он опасался, что все сложится гораздо хуже: его побьют, уволят по статье, начнут судебное разбирательство… Но все это требовало времени и подготовки, заявления в полицию и долгой работы с документами — а Артем Николаевич заступил в должность только сегодня и просто физически не мог провернуть подобное. А вот избавиться от него желал невыносимо.

«И пусть, Юра все равно здесь останется и житья ему не даст…»

— Отлично, — Артем Николаевич выдернул у него из рук заявление, как только Леонид его подписал. — Проваливай. Хотя, стой.

Уже бывший начальник отдела замер на месте, с пиджаком в одной руке и портфелем во второй.

— Выверни карманы и покажи, что ты там уносишь.

— Вы что, будете меня обыскивать? — впервые выказал свое недовольство Леонид.

— Незачем, ты сам все отдашь, — в чересчур спокойном голосе Артема Николаевича все так же скрывалась угроза. — И на твоем месте я бы не шутил с нами.

«С нами». Это уже пугало. Леонид всегда воспринимал семью, как защиту и опору, пусть и приходилось выполнять какие-то неприятные поручения «старших» — но он и сам раздавал приказы своим подчиненным. А теперь все эти люди могли стать не просто чужаками, а врагами, которые из-под земли достанут… Да ну, к черту! Лучше начать все сначала, чем вляпаться в это!

Он вывернул карманы, выложил на стол рабочую флешку. Вытряхнул из портфеля папку с документами.

Артем Николаевич даже смотреть не стал, только отмахнулся, словно разрешая — иди. И, переступив через свою гордость, Леонид покинул кабинет.

Он позволил себе выругаться сквозь зубы только в лифте: в адрес нового директора, его девчонки и всей семьи в целом. А затем внезапно пришло чувство свободы. Леонид только сейчас понял, что созданная Денисом Романовичем система паутиной окутывала его, не позволяла дышать. Куда бы он не сунулся — везде родня, за каждым шагом следят, оценивают. Он бы лучше работал с совершенно незнакомыми людьми!

Лифт замер, не дойдя до холла пару этажей. Створки медленно разъехались в стороны, и в кабину шагнул Вилентьев.

— Решил нас покинуть? — с издевкой поинтересовался он, подступая вплотную.

Леонид тут же ощутил пекущее предчувствие беды.

— Директор меня уволил и приказал убираться немедленно, — пытаясь виновато улыбнуться, ответил он.

— Вот так просто? — прошипел Вилентьев.

— Да-а… — Леонид согнулся на выдохе, получив удар под дых — короткий и сильный. Замер, ловя ртом воздух, ничего не различая из-за пульсировавших перед глазами темных пятен. Как в детстве, когда брат лупил его со всей дури, безо всякой причины и злости — просто отрабатывая умение драться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Тих-тих, — Вилентьев похлопал судорожно склонившегося к нему Леонида по плечу, — это тебе напоминание, что что врать мне опасно. Так бы он тебя и отпустил. Сдал меня, гаденыш?

Не в состоянии ответить, Леонид только слабо отрицательно мотнул головой — и похолодел, ожидая еще одного удара. Но его не последовало — только слабый толчок назад.