Барбара Уилкинз - «Оскар» за имя

Это была большая угловая комната с шестью окнами, три из которых выходили на Голливудские холмы. На полках было множество медицинских книг в кожаных переплетах, а на низеньком датском журнальном столике разбросаны многочисленные медицинские журналы. Еще стоял низенький диван, несколько стульев, расставленных вокруг другого столика современного дизайна, над ним на стене висело множество дипломов и грамот в рамках. Полуденное солнце заливало комнату и почти ослепило ее, и она могла различить лишь силуэт человека, стоявшего перед ней. Он повернулся, прошел несколько шагов, сел в кожаное кресло у стола и широко улыбнулся. Бет услышала, как закрылась дверь.

Она с некоторым испугом посмотрела на него и увидела его доброе открытое лицо, веселые искорки в синих глазах, почувствовала исходящую от него доброжелательность и понимание. Она сразу же прониклась к нему симпатией, как будто была знакома с ним всю жизнь, как будто они уже миллион раз бывали в подобной ситуации, и он всегда помогал ей.

– Меня зовут доктор Росс, – сказал он, положив локти на стол и соединив пальцы рук. На нем был белый пиджак, белая рубашка и темно-бордовый галстук в полоску.

– Меня зовут Бет Кэрол Барнз, – робко произнесла она, пожимая протянутую ей руку и не желая отпускать ее никогда. Ей хотелось думать, что он не заметит сломанного ногтя.

– Так сколько вы уже у нас? Пять дней? – спросил он, листая находящуюся перед ним историю ее болезни. Она была просто огромная, забитая какими-то бланками разных цветов. Похоже, здесь страниц пятьдесят – шестьдесят, в которых занесено каждое ее слово, каждое яйцо всмятку, которое она съела. Она почувствовала, как пересохло у нее во рту. Интересно, думала она, что же еще написано там про нее.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он, глядя ей прямо в глаза.

– Намного лучше, спасибо, – пробормотала она.

– У вас был сильный приступ, – сказал он спокойно. Бет напряглась, видя, как он ждет ее ответа, просматривая свои бумаги.

– Ты же, наверное, слышала о доверительных отношениях между врачом и пациентом, Бет? – спросил он, и голос его прозвучал с такой теплотой, с такой добротой.

Черт подери, ей не устоять перед этой доброжелательностью. Она почувствовала, что вот-вот заплачет. Она медленно покачала головой.

– Понимаешь, все, что пациент рассказывает доктору, это полная тайна, – сказал он с улыбкой, подталкивая ее на откровенный разговор. – Даже в суде мы не имеем права рассказывать ни о чем, что узнали от пациента. Ты меня понимаешь?

– Да, – сказала она.

– Вот тебя нашли обнаженной, без сознания в одном из домиков позади гостиницы «Беверли-Хиллз», – сказал он, читая какую-то страницу. – Кто-то, не назвав себя, позвонил в полицию.

– А, – сказала она.

– Когда тебя осмотрели в приемном покое, то стало ясно, что незадолго до этого у тебя были с кем-то интимные отношения. Она кивнула.

– Ты не хочешь поговорить об этом? – спросил он.

– Ну, я встретила этого мужчину, он мне показался очень симпатичным, – сказала она. – И когда он предложил зайти к нему выпить бокал шампанского, я решила, почему бы и нет. – Она умоляюще посмотрела на врача. – Он был очень приличный человек, – добавила она. – У него большой завод в Сан-Диего, там работает тысяча человек. Он пригласил меня как-нибудь приехать и посмотреть его завод.

– Он заплатил тебе за то, что имел с тобой интимную связь? – ласково спросил он.

– Нет, что вы! – с оскорбленным видом ответила она. – Просто он мне понравился. Он очень сильный, и, когда он мне это предложил, я согласилась.

– И как ты считаешь, что же произошло? – спросил он. – Такие вещи с тобой часто происходят?

– Что именно? – не поняла она.

– Ты раньше часто теряла сознание во время интимных отношений?

– Ну, я часто хожу на вечеринки, – ответила она неопределенно. – Знаете, как это бывает. Немного выпьешь. Поздно ложишься. Забываешь поесть.

– Так, значит, было именно так, – сказал он, делая у себя какие-то записи.

– Да, мне так кажется, – сказала она. – По крайней мере, мне ничего другого в голову не приходит.

– Твои родители живут здесь, в Лос-Анджелесе? – спросил он.

Бет так и застыла, чувствуя, как в груди снова зарождается страх.

– Как хочешь, – сказал он ей, – ты мне можешь рассказать абсолютно обо всем, ты же знаешь.

– Я живу у своего друга, – сказала она. – Он из старой калифорнийской семьи. Сейчас они уехали.

– Так, значит, ты не из Лос-Анджелеса? – подсказал он.

– Нет, нет, – призналась она. – Я из Айдахо.

– Твои родители знают, что ты здесь? – спросил он. Она покачала головой.

– Почему бы тебе не связаться с ними и не сообщить о себе? Они, наверное, волнуются.

– Нет, – ответила она.

– Почему ты так в этом уверена, Бет Кэрол? – спросил он.

– Я знаю, – угрюмо сказала она.

– Это имеет какое-нибудь отношение к шрамам на твоих запястьях? – спросил он. – Что заставило тебя это сделать?

– Если вы думаете, что я хотела себя убить, то вы ошибаетесь, – пробормотала она. – Просто что-то нашло. Я слышала, что так говорили врачи, когда думали, что я сплю. Это неглубокие порезы, они так сказали.

– Так что же случилось? – спросил он. – Знаешь, иногда то, что кажется ужасным, со временем теряет свою драматичность. В конце концов понимаешь, что все не так уж и страшно.

– Да, это так, – согласилась она.

– Это из-за мальчика? – спросил он. Она опять кивнула.

– Тебя с ним застали?

– Да, – с трудом произнесла она.

– Ну, это нередко происходит с подростками, – сказал он. – Гораздо чаще, чем ты думаешь. А потом родители начинают понимать, что это не такая уж ужасная вещь. Родители всегда готовы простить.

– Если родители тебя любят, то наверное, – сказала она.

– А ты думаешь, твои родители тебя не любят?

– У меня только отец. И я не думаю, что он любит меня. Я просто это знаю.

– Ну, мужчины обычно очень заняты своими делами, – сказал он сочувственно. – Они тратят так много времени, чтобы зарабатывать деньги, что ребенку частенько кажется, что его не любят. Но это совсем не так. Просто у отца так выстраивается шкала ценностей. Он считает, что выполняет свои основные обязанности, обеспечивая свою семью.

– Послушайте, – сказала она, – к моему отцу это не относится. Он меня не любит.

– Почему ты так уверена в этом, Бет Кэрол?

– Потому что он хотел, чтобы я родилась мальчиком. – Она вздохнула. – Я его подвела. Он мне этого так и не простил.

– Так, может быть, тогда именно тебе необходимо простить его в душе, – сказал он.

Она смотрела на него немигающим взором, не понимая, о чем он. Наверное, какой-то психологический трюк, решила она. Что-то из взрослой жизни. Господи, никто не любит отца так, как любит своего она. Что ей нужно прощать? Она ничего не понимала.