Екатерина Морозова - Фол последней надежды (СИ)

Степан принялся стаскивать с меня верхнюю одежду, сообщая, что врач скоро приедет, а пока нужно стереть грязь с ссадин и синяков. Ни капли не стесняясь, он стащил с меня колготки и, намочив в теплой воде платок, принялся протирать ноющие коленки и содранную кожу на руках.

Я докоснулась пальцами до губы, понимая, что она разбита. Видя мою неловкость, Мельников сообщил:

- Личико почти не пострадало: одна маленькая царапинка, а что до разбитой губы - пухленькие губки в этом сезоне очень сексуальны!

- Не смеши, а то еще больнее, - я вновь схватилась за губу, сдерживая улыбку.

Стук в дверь заставил Стёпу отвлечься. В надежде увидеть врача, он открыл дверь, но перед ним во всей своей красе возник Моторин, который был также, как и Степан удивлен увиденному. Но заметив Нину, лежащую на кровати позади блондина, Алексей кинулся к ней с вопросом:

- Что случилось?!

Стоящий за спиной Моторина Степан не замедлил с ответом:

- Не сомневаюсь, что это дело рук твоих ненормальных фанаток.

Алексей ошарашенно оглянулся на Степана, не веря не единому его слову.

- Нина, что произошло? - спросил у меня Лёша, в присутствии которого я совершенно не нуждалась.

- Всё нормально. Видишь, как они тебя любят? - попыталась я пошутить, но видя, что Моторин заводится, попросила:

- Лёша, пожалуйста, возвращайся к гостям. Врач сейчас придет. Я тебя очень прошу.

Стиснув зубы, Алексей вышел, намереваясь направиться не на вечеринку, а на поиски нахалок, посмевших избить его Бойцову. В этот момент в номер зашел врач, и, оставив меня с ним наедине, парни вышли в коридор.

- Я их обязательно найду! - решительно сказал Моторин.

Но Мельников, провожая его до лифта, с угрозой в голосе сказал:

- Не смей к ней больше приближаться. Ты даже любимую девушку защитить не можешь! Вместо того, чтобы трещать, как последняя сплетница, со своими гостями, мог бы хоть раз за весь вечер вспомнить о Нине. Зачем ты её притащил? Потешить своё самолюбие? Показать, что вступаешь в новую жизнь с приличной девушкой? Имидж решил улучшить?

Моторин моментально озверел.

- Да кто ты такой, чтобы мне это высказывать? - он схватил Степана за жилетку, но Мельников в один момент оторвав его руку от себя, заставил лицо футболиста исказиться от болевого приема.

- Поосторожнее со словами, - вкрадчивым голосом, не предвещающим ничего хорошо, предупредил он Моторина.

Створки дверей лифта разъехались в стороны, и Степан втолкнул Алексея внутрь, нажав на кнопку первого этажа. Ничего не говоря, он развернулся, возвращаясь в номер к Нине, от которой уже выходил врач.

Доктор меня обрадовал, сообщив, что серьезных травм у меня нет, и я обошлась лишь лёгким испугом. Порекомендовав постельный режим, врач удалился, переговорив со Степаном, возникшим в дверях.

- Дурашка ты моя, забыла, чему тебя учили? - спросил Стёпа, присаживаясь на уголок кровати. - При виде серьезной опасности - беги!

- А как же Виолетта? - спросила я, проигнорировав его нотацию.

- Я её предупредил, не волнуйся. На вечеринку я уже точно не вернусь, а вот тебе нужно отдохнуть и набраться сил, - укрыв меня одеялом, Стёпа встал, собираясь уходить:

- Поспи. Я вернусь к тебе утром.

Не задумываясь о том, что делаю, я схватила его за руку и попросила, глядя в глаза:

- Останься.

* * *

Стёпа невольно замер, обдумывая мою просьбу, а затем, неторопливо стягивая с плеч жилетку, не предвещая ничего хорошего, а может быть, наоборот, что-то фантастически прекрасное, двинулся на меня.

- Что ты делаешь?

- Сейчас буду показывать, кто твоя настоящая судьба, - сказал решительный Мельников, скидывая обувь с ног.

"Ойёёй!" Взгляд почерневших глаз Степана подсказывал, что я догадалась, о чем он подумал, но возразить этой горе мышц, на ходу лишившейся ещё и рубашки, не представлялось возможным. Всё тело задрожало в ожидании, но как только он коснулся моей щеки рукой, заправив прядь волос за ухо, страх куда-то ушел, и я глупо улыбнулась.

Пока я с идиотской улыбкой на губах рассматривала Стёпу, он, со знанием дела, стал избавлять меня от платья, которое покорно слушалось его, чуть ли не само расстёгивая пуговицы под напором его уверенных пальцев.

- Сейчас будем заниматься сексотерапией, - оповестил меня Стёпа, окончательно расправившись с моим платьем, откинутым небрежным жестом руки в сторону.

- Странные у Вас методы лечения, "доктор", - кокетливо ответила я Мельникову и, набравшись смелости, обхватила его мощную шею двумя руками, притянув к себе.

"Лучшая борьба с соблазном - это поддаться ему", - с этой мыслью я полностью взяла инициативу в свои руки, целуя Степана так, будто бы он единственный мужчина на планете, и от него зависит вся моя дальнейшая судьба.

Перед тем как прикрыть глаза, я увидела ошарашенный взгляд Мельникова и лишь спустя несколько секунд, он обнял меня, прижав к себе, отвечая на поцелуй. Его рука, еще мгновение назад лежащая на моей талии, плавно двинулась вверх, и, соскользнув с плеча, переместилась на шею, согревая и лаская кожу, моментально отзывающуюся каждой клеточкой тела на его прикосновения.

Губы моего мужчины переместились ниже, осыпая звездопадом поцелуев молочного цвета полушария груди, заставляя со стоном изгибаться в его руках. Я гладила его крепкую спину и, лаская пальчиками шею, добиралась до копны светлых волос, зарываясь в неё руками и прижимаясь щекой.

Стёпа шептал мне на ушко всякие милые глупости, заставляя чувствовать себя счастливой и любимой. Внезапно он остановился, и, уперевшись локтями в кровать, обхватил моё лицо ладонями, заставив посмотреть себе в глаза.

- Я люблю тебя.

Между нами не осталось никаких преград: ни физических, ни моральных, и всё закружилось с такой скоростью, что шальная голова не успела даже опомниться: объятья, губы, тела, руки, взгляды и дивная музыка сердцебиений. Молодая кровь вскипела, не позволяя оторвать от себя Стёпу, по крайней мере, ещё в течение пары часов. Это было так необычно и дико одновременно: узнавать нового, неизвестного мне до этой поры, Степана.

- Даже не представляю, на что ты способна, когда здорова, - Стёпа прижал меня к себе, бережно прикрыв одеялом.

- Ты еще многого обо мне не знаешь. Я еще та грязная девчонка, - улыбнувшись, я положила голову ему на плечо.

В комнате царила полутьма, но за окном кружился очаровательный снег, покрывая улицы белым пушистым пледом. В этот момент я поняла, что всё именно так, как должно и быть. Рядом такой надёжный и безмерно сексуальный Степан, возле которого мне тепло и уютно. В этот момент, другого на месте Мельникова я даже и представить не могла.