Джулия Ортолон - Сведи меня с ума

— Наверное, в нем ты просто нашла своего мужчину.

— О да! — Мелоди фыркнула, — К сожалению, я забеременела.

Бросив быстрый взгляд на подругу, Лора скрыла свое удивление. Немало ее одноклассниц оказались в столь же затруднительном положении. Сама она всегда очень любила детей, но не хотела бы оказаться на месте любой из них. Будучи еще ребенком, растить собственных детей казалось ей еще скучнее.

— Я ожидала, что Роджер испугается не меньше, чем я, — сказала Мелоди. — Если он и испугался, то не подал виду. Напротив, он пошел к моему отцу и попросил разрешения жениться на мне. Я никогда не забуду, как он появился перед отцом и взял всю вину на себя, а мой отец совсем разбушевался. Но в ту минуту, когда папочка попробовал разрядиться на мне, Роджер оказался рядом. Я думаю, тогда я в него влюбилась по-настоящему.

— А ребенок?

Мелоди устремила пристальный взгляд на дорогу.

— Я потеряла его. И больше не могу иметь детей.

— О, Мелоди! — Сердце Лоры подпрыгнуло. — Мне так жаль.

— Мне тоже. — Влажный блеск появился в глазах Мелоди. Поморгав, она приклеила к лицу улыбку. — Ты знаешь, я иногда думаю, что это к лучшему. Нет, действительно. Нельзя сказать, что я боялась ребенка. Я свыклась с мыслью о нем, но сама была слишком юной для роли матери. И физически, и эмоционально.

Лора проглотила комок, застрявший в горле.

— Вы долго были женаты с Роджером?

— Двадцать лет. Мы развелись четыре года назад. — Она выдохнула. — Что означает, что я приближаюсь к сорока.

— Сорок — это еще не старость, — заметила Лора. Мелоди засмеялась и показалась Лоре совсем юной даже в резком свете техасского солнца.

— Ты права. Дело в том, что я сейчас в том возрасте, когда большинство людей сталкиваются с проблемой обучения детей в колледже, а я все еще пытаюсь освоить азы жизни и понять, что же такое жизнь вообще.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — вздохнула Лора.

— Я думаю, да. Хотя ты прошла больше ступенек, поднимаясь вверх, чем я.

— О, я не знаю. — Лора улыбнулась. Мелоди всегда восхищала ее своим оригинальным умом и своеобразной мудростью. — Так что случилось с Роджером?

— Хорошо, теперь вернемся немного назад, к тому, что мы уже обсуждали, — к чувству вины. — Мелоди выдохнула. — Я не могла спокойно жить, понимая, что сама заманила в ловушку бедного мужчину и он увяз в браке с женщиной, которая была ему больше дочь, чем жена. Я знаю, он любил меня и до сих пор любит по-своему. Я пробовала играть роль домохозяйки. — Мелоди пожала плечами. — Но я ненавидела это занятие. Очень скоро я поняла одну вещь: не важно, как сильно ты хочешь услужить кому-то, но обманываться слишком долго ты не можешь. Быть женой военного совершенно ужасно для меня. Я не могла приспособиться к людям того круга, я ненавидела себя за то, что постоянно говорила об этом Роджеру.

— Так что же? Что ты сделала? — спросила Лора.

— Стала художницей, — объявила Мелоди, словно совершить подобный подвиг так же просто, как дышать. — Между прочим, это Роджер предложил мне обратиться к рисованию как способу самовыражения. Конечно, — Мелоди усмехнулась, — он имел в виду, что это будет хобби и уж никак не карьера. Но в тот день, когда я пережила свой первый настоящий успех, я поняла, что нашла себя. Чем больше я узнавала о том, кто я такая, тем больше понимала, что не гожусь на ту роль, которую пыталась играть.

Слушая Мелоди, Лора размышляла над собственной ролью в качестве дочери доктора Моргана и городской активистки.

— Проблема была одна, — продолжала Мелоди, — как я могу оставить Роджера? Я имею в виду мужчину, который заботился обо мне, сдувал с меня пылинки с юных лет два десятилетия подряд. Он был для меня в большей степени отец, чем мой старик. Однажды я спросила себя: а хочу ли я развода? Вот тебе еще один пример того, что такое чувство вины. Я мучилась еще несколько лет, пока мы оба не стали совершенно несчастными, и тогда я поняла, что своей нерешительностью ничего хорошего никому из нас не сделаю. — И?..

— И… я наконец набралась храбрости сказать ему об этом. Было много слез, «я буду всегда любить тебя» и «если ты когда-нибудь в чем-то будешь нуждаться». Он помог мне найти жилье, даже сам покрасил дом, подарил собак. Примерно через год он женился на вдове одного из своих коллег по военно-воздушным силам!

Лора немало удивилась, услышав, с какой легкостью это сообщила Мелоди.

— Ты на самом деле не ревновала?

— Я была ошеломлена! Эта женщина — просто законченная стерва. Она из тех, кто будет стоять только на своем. Все знает сама и все может сама. Она доведет бедного Роджера до сумасшествия. Еще до большего, чем довела его я. Он не может даже встать, чтобы о нем не позаботились. Хотя я должна сказать, приятно наблюдать, как вокруг него хлопочут. Мне неприятно это говорить, но они идеально подходят друг другу.

— Но ты все-таки ревнуешь, — предположила Лора.

— Нет, на самом деле нет, все прошло.

— Почему?

— Подумай. — Мелоди подняла руку. — В конце концов, после мучительных колебаний и чувства вины, которые я пережила, я поняла, что сделала Роджеру самый лучший подарок, оставив его. Я мучила себя совершенно напрасно.

Лора нахмурилась, услышав подобное признание. Не похожий ли случай у них с отцом? Может, стоит нанести человеку удар, чтобы ему же сделать лучше? Она не сказала бы, что такая мысль ей нравится, но она определенно дает пищу для размышлений.

Когда они подъехали к дому, Лора попросила Мелоди припарковать машину позади дома, рядом с ее собственной машиной. Она заметила, что машины отца нет, и вздохнула с некоторым облегчением.

— По крайней мере мы сможем упаковать все тихо и спокойно, — сказала она Мелоди, поднимаясь по черной лестнице в дом. К ее удивлению, дверная ручка не поддалась, когда она попыталась повернуть ее. — Забавно, — пробормотала Лора. — Днем мы никогда не запираем эту дверь.

Она порылась в сумочке и нашла ключ, которым пользовалась очень редко. Но ключ не подходил.

— Что-то не так? — спросила Мелоди.

— Я не знаю. Может, замок заржавел. — С недобрым предчувствием Лора наклонилась осмотреть замок. Он блестел, как новая монетка. Через занавеску на дверном стекле она заметила тень. — Клэрис? — Лора постучала и стала ждать, когда женщина повернется к ней.

— О, мисс Лора Бет. — Глаза Клэрис наполнились слезами, когда старушка открыла дверь. — Мне так жаль.

Сердце Лоры оборвалось.

— Что? Что случилось? — Она кинулась успокаивать женщину, — Папа? Он заболел?

— Нет. — Пожилая служанка фыркнула, потом вздернула подбородок. — Хотя по мне — так и пускай бы. Я бы сама положила его в больницу.