Роберта Лэтоу - Ласковый дождь

Он налил им еще водки, и их глаза встретились. Мирелла подумала о том, что он очень похож на мужчину с глазами цвета кофейного зерна из ее сна, и улыбнулась, размышляя о том, насколько справедливо его прозвище «убийца женщин».

Им подали птичьи яйца по-китайски, и они принялись за еду, продолжая неспешный разговор. Они говорили не о наследстве Миреллы, а о том, какое удовольствие доставило ему украсить ее номер цветами, тем более что он совсем не знал, с кем ему предстоит встретиться. Он расхохотался от всего сердца, когда она сказала, что считает его патологическим соблазнителем женщин.

Когда Мирелла расстегнула жакет и стала снимать его, он поднялся и обошел вокруг столика, чтобы ей помочь. Он щелкнул пальцами, и официант тут же принес еще одно кресло, чтобы положить на него жакет. Пока он возвращался на место, Мирелла успела расправить шелковую блузку и проверить прическу, которая слегка растрепалась из-за того, что ворот жакета был высоким.

Мирелла, глядя на Мустафу, вспоминала иностранных дипломатов, которые старались соблазнить ее и казались ей при этом незадачливыми школьниками. Она была очарована его манерами и тем, что он рассказывал ей о своей родине.

Она напрямик спросила его, что бы он стал делать, если бы она оказалась неприятной, глупой, толстой и отвратительной. Она с удовольствием заметила, как он испугался, и его ответ смутил ее.

– Мирелла, вы задаете ужасные вопросы. Откуда мне знать, что под этой маской ума и обворожительной чувственности не скрывается женщина, которую вы только что описали? Что ж, я готов ответить. Если бы вы внешне или внутренне оказались именно такой, я бы наслаждался вашим обществом до тех пор, пока это было возможно. Видите ли, я нахожу всех женщин интересными и заслуживающими внимания, по крайней мере на время обеда. Если я хочу провести с женщиной вечер, это должна быть не просто женщина. Неужели вы думаете, что икра показалась бы вам на вкус другой, если бы вы весили двести фунтов? Неужели вы считаете, что я стал бы смаковать с вами птичьи яйца, если бы нашел вас круглой дурой? Просто вы оказались счастливым билетом, которого я не ожидал, но на который надеялся. Если бы вы обладали всеми качествами, которые перечислили, мы просто расстались бы раньше. Но вы все равно остались бы моей гостьей, и я был бы рад оказать вам гостеприимство.

– Рашид, простите меня, мне очень неловко. Не понимаю, что заставило меня задать вам этот идиотский вопрос.

– Зато я понимаю, – отозвался он с торжествующей улыбкой. – Ваш вопрос был вызван недостатком уважения ко мне, к человеку, которого вы совсем не знаете. Я принимаю ваши извинения, и давайте больше не будем говорить об этом.

В этот момент им подали основные блюда: ягненка в соусе из сельдерея, шпинат, салат, заправленный оливковым маслом и лимонным соком. Они пили кларет восхитительного рубинового цвета, настоящий напиток богов.

– Мирелла, я хочу рассказать вам кое-что о турецких мужчинах и султанах, – через некоторое время проговорил Рашид. – Это поможет вам понять голос крови, которая хотя и смешалась с другими, но все же продолжает течь в моих жилах. Мне всегда казалось странным, что очень немногие женщины понимают мужчин – их любовь к красоте, их сексуальные желания, их стремление к власти; они не понимают, что любовь и ненависть к женщине идут рядом, что мужчины способны на любое зло, что они стремятся занять свое место в этом жестоком мире. Турецкие мужчины моего социального класса унаследовали все эти качества от своих предков, но по-разному. Как иначе объяснить роскошные, дорогие одежды, украшенные драгоценными камнями, которые носили мои предки? Мужчины украшали тюрбаны перьями белой цапли и бриллиантами размером с голубиное яйцо, их оружие также поражало изысканными украшениями. Возможно, золотые плитки, которыми была выложена королевская приемная в Топкапы, и исчезли со временем, но зато сохранились два изумруда весом шесть и три фунта, которые по-прежнему свисают на цепях с потолка. Может быть, фантастические фейерверки, которые вспыхивали над крышами дворца и населяли небо над сказочным садом тюльпанов драконами и средневековыми замками, и канули в Лету, но в истории человечества осталась память о том, что султан Ахмед Третий когда-то преподнес тюльпан Людовику Четырнадцатому в знак мира и согласия. Дворец Топкапы, как вы, я надеюсь, знаете, был возведен на треугольном клочке земли высоко на склоне холма, спускающегося уступами к побережью между Босфором и Мраморным морем. В 1639 году султан Мурад Четвертый построил великолепный павильон на мраморной террасе дворца в честь второй победы над Багдадом. Это самый прекрасный павильон Топкапы, с удивительной отделкой внутри. Оттуда открывается восхитительный вид на Золотой Рог, Галату, рыбачьи пристани, каики, острова, соборы и серебристые воды пролива, которые становятся кроваво-красными, когда солнце заходит над моим любимым Стамбулом – его еще иногда называют Константинополем. Ужасный и жестокий Мурад Четвертый последние несколько лет жизни провел в этом павильоне, занимаясь любовью с наложницами, а на смертном одре в возрасте двадцати восьми лет приказал казнить своего брата Ибрагима, поставив точку в конце династии правителей Османской империи и передав трон своему фавориту. Я рассказываю вам о мужчинах, которые с одинаковой страстью готовы были отдать жизнь за прекрасный тюльпан и совершить кровавое убийство. Ахмед Третий, вошедший в историю как Король тюльпанов, приказал обезглавить своего визиря во время военной кампании в Эгейском море, и его протухшую голову доставили в Турцию для захоронения. Эти мужчины были так восприимчивы к прекрасному, что создали вазу специально для тюльпанов – и при этом, не задумываясь, сбрасывали женщин, впавших в немилость, со скал в Мраморное море, привязывая к их ногам мешки с камнями. Эти мужчины сами находили для себя оправдание – как, например, султан Мурад Третий, который был слабым и безвольным правителем, но сумел произвести на свет больше ста детей. Страсти и интриги составляли основу жизни этих людей. Когда выяснилось, что у Ибрагима, которому удавалось скрываться от преследования своего брата Мурада до самой его смерти, а затем занять трон, нет детей, пошел слух, что династия в опасности. Поговаривали, что он импотент. Тогда его мать взяла ситуацию под контроль с помощью своих евнухов. Его накачали препаратами, усиливающими половую потенцию, и привели к нему самых красивых наложниц со стамбульского рынка рабов. Вскоре он произвел на свет нескольких сыновей, и династия была спасена. А сам он в результате прослыл сластолюбцем. Когда природа несостоятельна, человек прибегает к разным средствам: он занимался любовью на ложе из обнаженных сабель, стены его спальни были завешаны от пола до потолка зеркалами, что действовало на него возбуждающе. Подушки были набиты лучшими мехами из России: волчьими, рысьими, шиншилловыми и горностаевыми шкурами. Он насиловал одновременно по нескольку девственниц, которые делали вид, что сопротивляются. У него были тома порнографических картинок. Он прибегнул ко всем возможным способам, о некоторых из них я не рискну вам рассказать, потому что даже для меня это чересчур. И он был не единственным в своем роде. У каждого султана есть своя история страсти и похоти. Но все они оставались романтиками настолько, что каждую ночь ждали, когда над садом тюльпанов Топкапы взойдет полная луна, чтобы насладиться видом цветов в лунном свете. Тысячи маленьких свечек, припаянных к спинам черепах, передвигались среди цветов, подсвечивая их снизу, в то время как луна освещала сад сверху. Вот что такое турецкие мужчины. У нас с вами много общего, Мирелла Уингфилд: кровь этих людей течет в нас обоих.