Эдна Фербер - Три Шарлотты

Что же касается Чарли и что очень показательно, поскольку она всегда пользовалась свободой, то ее образ жизни в отсутствие матери ничуть не отличался от обычного. Она пришла бы в негодование или расхохоталась бы, если бы знала, как дивились они собственной смелости, с каким пьянящим чувством непривычной свободы ее тетушка Лотти и двоюродная бабка Шарлотта обдумывали планы своих невинных пирушек.

Миссис Пейсон и Белла вернулись в первых числах мая. Снимая с себя пальто, миссис Пейсон быстрым и проницательным взором окинула Лотти, тетю Шарлотту, Жаннету, Гульду. Первый заданный ею вопрос имел, казалось, скрытый смысл:

– Ну что вы тут поделывали без меня? Брош приходил насчет штукатурки? Обедали у вас Генри и Чарли? Есть письма? Сколько дней работала миссис Шлагель по уборке? Лотти, дай мне чашку чая! Я чувствую какую-то слабость – не голод, а именно слабость. Ах, да, Бен Гарц был во Френч-Лике. Разве я не писала?.. Он был очень внимателен. Очень! Джентльмен с головы до ног. Не знаю, что бы мы делали без него…

Глава двенадцатая

В течение пятнадцати лет горечь разочарования, пережитого миссис Пейсон от несчастного исхода ее брака, бессознательно сказывалась на ее отношении к возможному замужеству Лотти. Если бы ей сказали что-либо подобное, она всеми силами отрицала бы это и Лотти защищала бы ее. Тем не менее это было так. Тех немногочисленных мужчин, что пытались ухаживать за Лотти, поражала и отталкивала мрачная седая женщина, наблюдавшая за ними холодным, враждебным взглядом. То один, то другой из них говорил Лотти, улучив момент, когда миссис Пейсон куда-нибудь ненадолго отлучалась:

– Ваша матушка меня недолюбливает.

– Какие глупости! За что?

– Не знаю. Она смотрит на меня так, словно что-то имеет против меня. – И спешил добавить, так как Лотти заметно настораживалась: – Ах, право, я не то хотел сказать! Я не думал вас обидеть. Я только…

– Мама такая же, как и я. Она просто не любит проявлять свои чувства, но ее симпатии и антипатии всегда очень определенны.

Лотти было в то время двадцать три года или около того. Правда, она могла бы быть проницательнее.

– Что вы говорите! – задумчиво воскликнул молодой человек.

Теперь миссис Пейсон внезапно переменила тактику. Возможно, что незамужняя дочь тридцати трех лет уязвляла ее самолюбие. Возможно, что она, как и Лотти, вдруг кинула взгляд в будущее и увидела свою младшую дочь в образе второй тети Шарлотты, дряхлой и сморщенной, доживающей свои дни на хлебах Беллы. Как бы то ни было, Лотти постепенно начала уяснять себе, что мать ничего не имеет против Бена Гарца в качестве будущего зятя. Сначала это открытие только позабавило ее. Ее мать в роли свахи – картина, безусловно, довольно юмористическая! Но со временем юмористический взгляд на этот вопрос уступил место чему-то весьма похожему на страх, так как миссис Пейсон обычно добивалась своего. Лотти никогда не задумывалась над отношениями между ней и матерью. Она и не подозревала, что связана с матерью крепкими узами любви и ненависти одновременно, столь тесно переплетенными между собой, что невозможно было определить, где кончается одно и начинается другое. Миссис Пейсон и подумать не могла, что она преградила дочери дорогу к успеху и супружескому счастью. С другой стороны, она не давала себе отчета, что немножко презирает дочь за то, что та не сумела выйти замуж.

Лотти все еще юмористически относилась к делу, когда однажды миссис Пейсон проронила:

– Я слышала, что Бен Гарц входит в то предприятие, о котором он говорил этой весной. Помнишь, мужские часы-браслеты. Все мы думали, что он делает ошибку, но, по-видимому, он прав. Осенью он вступает компаньоном в фирму Бек и Дибли. Не удивлюсь, если в один прекрасный день Бен Гарц станет богатым человеком. Оч-чень богатым человеком! В особенности, если эта война…

– Что ж, рада за него, – сказала Лотти.

– Генри не мешало бы занять у него немного энергии и предприимчивости.

Лотти быстро вскинула глаза, всегда готовая защищать Генри.

– Генри не виноват в войне. Его дела вплоть до последних двух лет шли очень хорошо. По воле случая его отрасль оказалась в числе потерпевших наибольший урон от войны.

– Почему в таком случае он не начинает нового дела? Бен Гарц ведь начинает!

– Мать оставила Бену небольшое состояние. Думаю, его-то он и вкладывает в это новое дело. Кроме того, он одинокий человек, ему не о ком заботиться. Он может рискнуть. Если дело не выгорит, пострадает только он один.

– Бен – превосходный малый. Он был чудным сыном… Не понимаю, что ты имеешь против него.

– Против него? Решительно ничего, мама! Только…

Лотти поколебалась. Затем, к сожалению, фыркнула:

– Только он никогда не слыхал о Спящей Красавице, о лете он говорит, как о натопленной бане, и язык у него сомнительный. Его любимое выражение: «Ни шиша».

– «Ни шиша»? – слабым эхом отозвалась миссис Пейсон.

– Ну да, знаешь: «Он на этом ни шиша не заработал» и так далее.

– Лотти, иногда мне кажется, что ты круглая дура! Спящая Красавица! Ну что тебе приходит в голову! Бен Гарц – деловой человек.

– О да, во всех отношениях!

– Пожалуй, ты предпочла бы бегать с каким-нибудь молодым идиотом вроде этого поэта, которого Чарли вытащила из-за прилавка. Не знаю, о чем думает Белла!..

Белла думала в это время о многих вещах, совсем не веселых и не имевших никакого отношения к Чарли и ее поэту. Генри Кемп продал автомобиль – свой большой, роскошный автомобиль. И намекал на то, что, возможно, их квартира о девяти комнатах на бульваре у Гайд-парка скоро будет ему не по средствам.

– Если так будет продолжаться, – сказал он однажды Чарли, – то твоему старику отцу придется просить тебя о месте мальчика-посыльного у Шильда.

Сказав это, он рассмеялся далеко не весело.

Чарли получила повышение и была произведена в продавщицы. По субботам и воскресеньям Чарли проводила время на природе, в окрестностях Чикаго – на песчаных дюнах Индианы, в Палос-парке, где май осыпал яблони пушистым цветом, в лесах у Беверли, на берегу озера. Она и Лотти были опытные странники-пешеходы. Лотти особенно искусно справлялась со стряпней на вольном воздухе. Она умела развести костер с самым малым количеством топлива и только одной спичкой. И как раз к тому времени, когда у вас разыгрывался волчий аппетит, с одной стороны костра уже дымился кофе, с другой шипела ветчина, с третьей кипели сосиски. Теперь, когда не стало автомобиля Кемпов, Лотти реже могла предпринимать такие экскурсии. Лотти скучала без них. Электромобиль не годится для загородных поездок. Даже в городе она часто выдыхалась, так что приходилось буксировать ее в гараж. Чарли говорила, что «фордишко» Джесси Дика сохранял ей жизнь и юность в эти весенние дни. В нем она с поэтом рыскала по полям и лесам. Из кармана Джесси выглядывал тощий томик стихотворений (не его собственных), а в углу сиденья красовался солидный сверток сандвичей и фруктов. Рецензии о стихах Джесси Дика начали появляться в «Курьере», в «Новой Республике», в еженедельных литературных приложениях к газетам. Критика признавала его поэзию «мужественной и истинно американской», находила в ней «теплоту и гуманность». Он воспевал повседневную жизнь: хлебные амбары, скотобойни, сталелитейные заводы, уличные перекрестки, кино.