Джилли Купер - Человек, заставлявший мужей ревновать. Книга 1

Обнаружилось, что старина слопал свою подстилку, – привычка, оставшаяся от тех дней, когда конь не был уверен, удастся ли в следующий раз поесть. Он возвращался к ней, совсем слабея и чувствуя себя совсем заброшенным.

– Прости меня, парень, – испуганно сказал Лизандер, обнимая Артура за шею и стараясь не замечать свежие вмятины от зубов на удилах. – Простите меня, мама и дядя Алистер, все забыл. Но будь я проклят, если не вылечу его и еще раз не наделаю шуму в Ратминстере. – И он вылил содержимое чашки в ведро, ведь Артур так любил кофе.

Покидая Мериголд, Ферди прихватил в закусочной гамбургер и приехал к Лизандеру. Он нашел его в углу стойла Артура, совершенно подавленного, прижимавшего к себе Джека, как плюшевого мишку, которого укутал олубым пальто Ферди. Лизандер был смертельно бледен и от этого выглядел неестественно. Забытый Артур молча сочувствовал, развалившись с открытыми глазами на полу, и иногда громко всхрапывал, чтобы привлечь к себе внимание хозяина.

– Сейчас тебя кое-что взбодрит, – сообщил Ферди.

– Бумаги Мериголд о разводе?

– Еще лучше.

Получив свои десять процентов комиссионных, он протянул Лизандеру чек на 9000 фунтов стерлингов, который тот равнодушно сунул в карман.

– В отличие от тебя я не считаю, что смысл жизни в деньгах.

– Ну уж, во всяком случае, они на втором месте. Ферди бросил Артуру кусочек булки от гамбургера.

– Не будь неблагодарной скотиной. Если не я, ты сидел бы на бобах, а теперь имеешь крупный банковский баланс, не считая «феррарн» и по-настоящему крутых тряпок. Сам же раньше ворчал, что хочешь выводить Долли в приличные места и жить за городом, в Ленсоне.

– Я перерос тот уровень требований и всех тех сутенеров, которые были на вечеринке «Кетчитьюн». И больше не хочу участвовать в этом спектакле. Почему мне нельзя остаться здесь и заняться восстановлением Артура?

– Ларри возвращается. Будет лучше, если ты удалишься.

– Она не должна возвращаться к этому все покупающему клоуну.

Лизандер готов был расплакаться.

– Через неделю Мериголд бросят ради какого-нибудь другого пестренького воротничка. А я ее обожаю, – добавил он вызывающе. – Присутствие этой женщины напоминает мне о маме. Я не представляю себя без нее.

– Не смеши, – уже мягче сказал Ферди. – Ты сможешь проводить с ней время несколько раз в году. А что-нибудь более серьезное отразится на твоей нервной системе.

– Не отразится, – в бешенстве ответил Лизандер.

– Да твои нервы уже как разбежавшиеся щенки. И теперь надо собрать их в кулак. Возвращаться в Лондон нет необходимости. У меня есть для тебя работенка в Чешире – потретировать одного скучающего миллиардера, обманывающего свою жену.

– А мне не интересно.

– Интересно будет, когда ты ее увидишь. Она просто восхитительна. Ты сможешь забрать с собой Артура, Тини и Джека. Кстати, там практикует потрясающий ветеринар.

Все еще лежа, Артур в ожидании кусочка булки от гамбургера открыл глаза.

– Ты обязан ехать, сделай это хотя бы ради Артура, – настаивал Ферди. – И завтра ты увидишь новые пейзажи и «порше».

14

Две недели спустя, когда Гай и Джорджия переезжали в «Ангельский отдых», все перевозившие их грузчики насвистывали «Рок-Стар», ставшую в Англии, как и в Америке, самой популярной песней.

Гай, взявший на работе недельный отпуск, целиком посвятил себя осуществлению планов. Джорджия никого не оставляла в покое и была в экстазе от разгула весны в графстве Ратшир. Цветущий терновник словно омывал белыми волнами сияющие новой зеленью поля. В первое же утро птицы разбудили их еще до рассвета. Джорджия никогда не видела столько ягнят, резвящихся на лугах, и столько нарциссов, которыми заросло все пространство вокруг озера. Певчим птицам только и оставалось веселиться в таком окружении.

Эйфория, однако, сменилась паникой, когда обнаружилось, что при переезде потеряли Первую часть партитуры к «Ант и Клео». Она не осмелилась сказать об этом Гаю, они искали бы ее вместе, а среди бумаг оставались старые любовные послания Джорджии и к ней, а также другие различные бумаги, которые не следовало ему показывать. Воодушевленная победой «Рок-Стар», новый альбом она согласилась закончить к Рождеству.

– Я ни за что не сделаю его вовремя, – плакалась она мужу, развешивавшему в кухне довольно-таки страшненькие абстракции. Раковина вся была забита букетами цветов, присланными с пожеланиями счастья в новом доме, и расставить их по углам Джорджия никогда бы не взялась.

Отложив молоток, Гай ее обнял:

– Только что звонил Ларри и сказал, что принесет прекрасные записи твоих старых песен для переаранжировки, и тогда тебе останется написать всего около полудюжины новых. Здесь так замечательно, что ты во сне их напишешь.

– А что делать, если я и спать не могу? – пробормотала Джорджия.

Не сумев повесить ни одной занавески на огромные окна «Ангельского отдыха», она теперь была раздражена ярким солнцем и пением птиц, разбудивших ее в половине шестого утра.

Поэтому знавший что где лежит Гай сам откопал несколько помятых голубых, оливковых и лиловых занавесок от Вильяма Морриса, и очаровательная Китти Раннальдини, доставившая утром дюжину свежеснесенных яичек, забрала занавески прогладить.

Китти обещала все сделать так быстро, как только возможно, и Гаю, чувствовавшему себя виноватым в том, что в неустроенном доме пока даже приветить негде, пришлось пригласить ее на поздний обед в пятницу, приуроченный к окончанию хлопот. А после они все собрались отправиться на завершающий семестр концерт в «Багли-холл», где обучались младшая дочь Тая и Джорджии Флора и дети Раннальдини – Вольфи и Наташа.

Джорджия, у которой не было вдохновения для работы, с восторгом обняла Китти, появившуюся у парадных дверей и шатающуюся под тяжестью занавесок.

– О, как ты добра! Брось их в холле на стул. Дорогая, да ты в юбке, а я-то надеялась надеть только джинсы.

Хотя падчерица никогда не была привязана к Китти, она, как жена маэстро, решила поддержать ее своим присутствием на концерте, поскольку сам Раннальдини до сих пор не появился. Темно-коричневый костюм с блузкой навыпуск – Гермиона в таком наряде выглядела бы изумительно – не шел ей. Она даже подпортила туалет, приколов керамическую брошку-цветок и надев оборки от Триселя.

– Гай не дает мне как следует отметить переезд, – пожаловалась Джорджия. – Пойдем, надеремся. И не волнуйся, он сам будет за рулем. Нам необходимо хорошенько принять, чтобы высидеть все эти «Веселые пастушки» и расстроенные скрипки.

Китти последовала за ней на только что отделанную кухню с васильковым кафелем на полу, белыми стенами, желтой мебелью, бело-голубыми тарелками, семейными фотографиями в рамках и рисунками холмов на стенах среди абстракций Гая.