Элизабет Лоуэлл - Дерзкий любовник

– Но ты совсем не кажешься обеспокоенным.

Чанс поколебался.

– Я всегда тревожусь, когда спускаюсь в шахту, которую не знаю. Правда, я был здесь раньше и осмотрел Чайна Куин очень быстро, только чтобы убедиться, что это не чертова мышеловка, готовая захлопнуться. Тут есть несколько тоннелей, куда я тебя не поведу. И лишь один, куда не пойду сам.

– Где это?

– Левое ответвление, куда мы сначала попали. На полпути с потолка тоннеля свисает огромная плита. Она была там тогда, когда тоннель был впервые прорыт, но я бы и песчинки не поставил на то, что она окажется там завтра. С другой стороны, плита все еще может висеть, даже когда остальные тоннели засыплет настолько, что они превратятся в кротовьи норки. Шахты – вещь ненадежная, Риба. Ты просто выкладываешь карты на стол и играешь честно, так, как тебе подсказывает твое чутье.

– Похоже на шоссе во время первых дождей сезона, – заметила Риба. – Именно тогда бензин и смазочное масло, затекшие в трещины покрытия за все сухие месяцы, выдавливаются водой наружу. Масло растекается по дороге. Само скользкое время в Городе Ангелов <буквальный перевод названия «Лос-Анджелес».>.

– А ты в это время держишься подальше от шоссе? – с любопытством осведомился Чанс.

– Нет… всего лишь подальше от тормозов. Главное, не давить на педали. Тише едешь, дальше будешь, как говорит пословица.

Свет резко метнулся по стенам, когда Чанс, наклонившись, быстро и крепко поцеловал Рибу.

– Ты чертовски хороший горняк. Именно так и нужно обращаться с шахтой – осторожно, нежно, пока не изучишь ее нрав. Тогда можешь размахивать киркой как и сколько угодно.

Светлые стены тоннеля неожиданно потемнели. Риба остановилась, стараясь получше осветить дорогу.

– Что случилось?

– Неоднородность структуры, – пояснил Чанс, нетерпеливо потянув ее за руку. – Давным-давно это было поверхностью земли. Но пегматит выветрился или был вымыт дождями, а позже на этом слое грязи осел новый, потом еще и еще, а постоянные землетрясения все сместили, наклонив некоторые слои, разрывая другие и похоронив остальные под грудой породы.

– Но в этой грязи нет ничего ценного? – настаивала Риба.

– Нет, разве только ты захочешь вырастить хороший урожай.

– Нет, спасибо. Я убиваю растения быстрее любого дефолианта и, поверь, уже успела приобрести печальную известность во всех питомниках. В последний раз, когда я там была, продавец подарил мне на память красивый камешек и попросил больше не возвращаться.

Громкий смех Чанса эхом отдался в тоннеле.

– Определенно, настоящий шахтер, – кивнул он, щекоча усами костяшки ее пальцев. – И определенно моя женщина, – мягко добавил он. – Нагни голову. Твои родственники не позаботились вырыть достаточно глубокий лаз. Правда, это к лучшему. Здесь слишком непрочная порода.

Риба подождала, пока Чанс нырнет в непримечательную маленькую боковую дыру в стене тоннеля. Предварительно он выдолбил киркой две линии на правой стороне небольшого отверстия. Осмотрев лежащий впереди путь, Риба заметила еще несколько таких же ходов, ведущих в разных направлениях, и попыталась угадать, почему Чанс выбрал именно этот.

– Идешь? – донесся до нее его голос.

– Сейчас, – вздохнула Риба.

Согнувшись в три погибели, она пробиралась все дальше и дальше, как ей казалось, целую вечность, хотя не прошла и сотни шагов. Пол был неровным, Риба то и дело спотыкалась о выбоины, оставленные тележками давно погибших шахтеров. Постепенно стены тоннеля посветлели, грязь смешалась с минералами, словно пегматитовая жила рассыпалась, растворяясь в обычной почве. Наконец земля почти исчезла, а ее место заняли минералы.

– Теперь можешь выпрямиться, – окликнул Чанс откуда-то справа.

Риба встала и повернулась, наклонив голову, чтобы случайно не ослепить его лучом лампы.

– О!

Она медленно повернулась кругом, пытаясь определить размеры неожиданно открывшейся пещеры, но в конце концов сдалась, не в силах измерить расстояние в изменчивом свете. Больше, чем любая гостиная, уж это точно. Вдвое? Втрое? Впятеро? Нет, невозможно сказать, не обойдя весь участок, потому что грубые земляные колонны поддерживали потолок в самых неожиданных местах, разбивая световой конус на яркое сияние и глубокие клиновидные тени. Стены переливались сотнями блесток так, что самая дальняя была почти белой.

– Гранит, – пояснил Чанс, видя направление света ее лампы. – Сплошная скальная порода и никаких турмалинов. В этом направлении больше ничего не встретится.

– Жаль, – вздохнула Риба. – Мои бедные предки сражались с горой, выискивая крохотные сверкающие камешки, которых на самом деле вовсе не существовало.

– Турмалины могут залегать над головой, под ногами, в колоннах, в стенах.

Риба повернулась, чтобы видеть лицо Чанса.

– Ты не шутишь, верно?

– Конечно. Вокруг пегматит, – убежденно, хотя и взволнованно сказал он. – Нельзя быть ближе к турмалинам, разве что они упадут тебе на ладонь.

Откинув голову, Риба начала рассматривать потолок. Свет, отразившийся от большого белого пятна, упал на нее.

– Не шевелись, – внезапно велел Чанс, но тут же успокаивающе произнес: – Все в порядке. Только не двигайся.

Риба замерла. Чанс медленно водил лампой по потолку, пока два луча света не соединились.

– Ладно, теперь можешь двигаться. Не хотел терять белую ведьму, которую ты нашла.

– Попытайся объяснить еще раз, – попросила Риба. – Только на английском, пожалуйста.

– Видишь то гнездо лапидолита около колонны, белое и сверкающее, а чешуйки слюды яркие, как твоя улыбка?

Риба проследила за направлением света.

– Вижу.

– Значит, ты ближе к турмалину, чем когда-либо.

Свет от фонаря Рибы дернулся, но тут же снова застыл.

– Что ты имеешь в виду?

– Турмалиновая друза, – спокойно объяснил Чанс, но под видимой сдержанностью, крылось явное возбуждение, смешанное с любопытством. – Интересно, почему я не видел ее в последний раз, когда был здесь. Направь лампу на гнездо.

Он подождал, пока не убедился, что Риба застыла на месте, прежде чем осветить собственной лампой сначала белую заплату на потолке, а потом стены до самого пола, как раз под лапидолитовым карманом, и тихо рассмеялся, поняв, что недавние толчки вызвали небольшой обвал потолка, открывший «белую ведьму».

– Спасибо, дракон, – пробормотал Чанс, подходя к стене и быстро становясь на колени.

Белый луч скользнул по небольшому бугорку, упавшему с потолка. Быстрыми уверенными движениями Чанс нащупал рассыпающуюся друзу, отстегнул флягу, налил в ладонь немного воды и улыбнулся.

– Иди сюда, chaton.