Кэтрин Мэлори - Ночной обман

На лице Марка появилось выражение, предвещающее бурю.

— Прекрати! Остановись, я прошу!

— О, я только еще начинаю! — яростно пообещала Наташа. Напряжение, подавляемое последнее время, прорвалось на поверхность. Все часы мучительного, беспомощного беспокойства потребовали немедленного возмездия. Она пришла в исступление. — Ты… ты просто грязный соблазнитель! Ты пользуешься любой уловкой, чтобы затащить меня в постель! Ты… ты…

Внезапно ей стало трудно говорить. В горле больно саднило, а глаза заволокло предательской влагой. Слезы брызнули наружу, оставляя на щеках блестящие дорожки.

— Ублюдок! — только и удалось ей бросить напоследок, прежде чем задохнуться от сотрясающих все тело рыдании.

Марк сжал ее руки стальными тисками. Казалось, его лицо выражало сострадание, но слезы туманили глаза, и Наташа не могла сказать с уверенностью. Во всяком случае, в голосе прозвучала холодная сдержанность.

— Твои слова сводят меня с ума!

— Я… я больше не знаю, во что верить. Я так растерянна! — воскликнула Наташа сквозь рыдания, и это был крик, вырвавшийся из самого сердца. Она мотала головой из стороны в сторону, не в силах взглянуть в лицо Марку.

— Если слова тебя не убеждают, то я знаю, что убедит. Невозможно обманывать, когда занимаешься любовью! Позволь мне любить тебя!

— Нет! Отойди от меня!

Наташа сбросила его руку и соскочила с кровати, вцепившись в ненадежный щит покрывала. Она попятилась и уперлась спиной в дверцу гардероба, чувствуя себя попавшим в ловушку зверьком. Ее снова охватил слепой гнев, но теперь она даже не могла подобрать нужных слов. Все, на что она была способна, это только с глухим свистом втягивать в себя воздух сквозь стиснутые зубы. Она смотрела на Марка покрасневшими, полными ненависти глазами, руки сжимались в кулаки, сминая края покрывала. Марк, сидя на кровати, следил за ее нарастающим неистовством глазами, полными нескрываемой боли.

— Наташа, — тихо проговорил он. — Я не могу убедить тебя, ведь сейчас ты и слушать меня не хочешь.

Марк потянулся к ней.

— Оставайся там, где стоишь! Я не собираюсь заниматься с тобой любовью — ни сегодня ночью, ни когда-либо еще! Единственный способ, как ты можешь меня заполучить, — это… изнасиловать! — Последние слова превратились в злобное шипение.

Марк замер на месте, слыша в ее голосе ледяную убежденность. На то, чтобы мысль окончательно отложилась в его сознании, ушла, наверное, целая минута, но когда все-таки это случилось, у него внутри словно что-то умерло. Его плечи обреченно поникли.

— Что ж, прекрасно, — произнес он одеревеневшим голосом.

Перекатившись на другую сторону, он встал с кровати и надел рубашку. Бросив прощальный, опустошенный взгляд на ее гневно трепещущую фигурку, прижавшуюся к дверце шкафа, он взял в руку все еще мерцавшую свечку.

— Прощай, Наташа.

Марк вышел из комнаты, унося с собой единственный лучик света. Наташу окутала тьма.

Только услышав стук входной двери, она наконец, рыдая, осела на пол.

Глава 8

— Якоб Нокс, вы арестованы. Вы имеете право не отвечать на вопросы…

Наташа замерла в дверях галереи, слушая и не веря своим ушам: сурового вида мужчина в сером костюме зачитывал Якобу его права. Слова, знакомые по фильмам, в спокойной обстановке галереи Нокса казались нереальными и угрожающими.

Сам Якоб стоял у дверей своего кабинета. По обе стороны от него стояли двое других мужчин, одетых с одинаковой тщательностью в неприметные, нарочито не выделяющиеся из толпы, серые костюмы. На лице Якоба застыло смешанное выражение растерянности и гнева.

— …Вы поняли, что я вам сказал? — спросил первый.

— Вы не посмеете! — взорвался Якоб, с таким видом, будто готов наброситься на них с кулаками. — ФБР должно защищать, а не запугивать честных граждан!

— Я спросил, понимаете ли вы, что я вам сейчас сказал? — холодно повторил агент ФБР.

— Да, черт вас возьми! — прорычал Якоб.

Наташа потрясла головой, чтобы убедиться, что ей это не снится. Она опоздала на работу почти на полчаса — столько времени ей понадобилось, чтобы загримировать темные круги под глазами. После ухода Марка она долго рыдала и уснула почти под утро, а сегодня, когда она спешила на работу, болезненную остроту воспоминаний о ночной сцене с Марком притупляла тревога о том, что скажет по поводу ее опоздания Якоб.

Оказалось, в галерее заварилась такая кутерьма, что ее появление осталось незамеченным. Появился Рауль в рабочем фартуке, подвязанном на поясе, и обрушил на людей из ФБР град взволнованных вопросов. За спиной Якоба виднелась миссис Хабер. Прикрыв рот ладонью, она то и дело издавала удивленные возгласы. Сам Якоб, пробурчав под нос что-то оскорбительное, потребовал, чтобы ему позволили позвонить своим адвокатам.

— Вы можете связаться с ними из управления, а сейчас мы уезжаем, заявил агент.

— Могу я по крайней мере взять пальто? — саркастически поинтересовался Якоб. — Возможно, вы не заметили, но на улице весьма прохладно.

Один из агентов принес пальто арестованного, и его увели. Якоб прошел мимо, не произнеся ни слова, и Наташа поняла, что босс даже не заметил ее присутствия. Она все еще не могла сдвинуться с места от удивления, когда к ней подошел один из «серых костюмов».

— Вы клиент? — спросил он.

— Н-нет. Я здесь работаю.

— Ваше имя?

— Э-э… Наташа Бэррон.

— Должность?

— Ассистент, — пролепетала Наташа, нервно сглотнув.

— Ясно. Позже я хочу задать вам несколько вопросов.

— Мне? — ужаснулась Наташа. — Но…

— Не волнуйтесь, вы не находитесь под подозрением, — успокоил девушку «серый костюм». — Я просто хотел бы получить кое-какую стандартную информацию, это займет всего лишь несколько минут. Я вернусь после того, как мы покончим с канцелярскими формальностями в управлении. — И он пошел догонять остальных.

К счастью, реакция коллег на некоторое время отвлекла Наташу. Издав несколько удивленных реплик и покачав головой, Рауль удалился в подсобку. На его лице отразилось затаенное удовлетворение. Миссис Хабер же, которая обычно пользовалась малейшей возможностью, чтобы покомандовать Наташей, наоборот, побледнела и пребывала в полной растерянности.

— Что же нам делать? — твердила она то и дело.

— Думаю, мы должны просто продолжать работу, — предположила Наташа.

— А если кто-то позвонит? Что я им скажу?

— Ничего, — твердо распорядилась Наташа. — Говорите просто, что Якоба не будет весь день и что он позвонит, как только сможет.