Француаза Бурден - Незнакомка из Пейроля

– Не вам это решать. Скажите медсестре, чтобы делала инъекции согласно назначениям.

Бросив еще один злобный взгляд на Аврору, она, понизив тон, добавила:

– Я сама осмотрю мадам Ламбер.

Надин Клеман обладала всеми мыслимыми и немыслимыми качествами тирана, изводящего своих подчиненных, но она была прекрасным врачом и до последнего боролась за здоровье и жизнь пациентов, знала наизусть каждую историю болезни и помнила имена всех больных в своем отделении.

Когда она скрылась в конце коридора, Аврора облегченно вздохнула и нервно рассмеялась.

– Боже мой, ты появилась вовремя!

– Мне очень жаль, – пробормотал Жорж, положив руку на плечо Авроры.

Его жалкий вид удивил Паскаль, и она проводила его неодобрительным взглядом.

– Я тоже виновата, мы немного… забылись. Мы флиртовали, а потом все зашло дальше, чем следовало бы… Ты и сама знаешь, как это бывает.

– Но Надин Клеман меня удивила.

– Почему? Она была замужем.

– Вот как. В любом случае в ее отделении лучше исключить всякую личную жизнь. Ты ведь сама мне это советовала, когда я пришла сюда.

– Ты права… Место и время мы выбрали неудачное, я согласна.

В конце коридора Паскаль заметила пожилого человека, чей элегантный силуэт показался ей странно знакомым. Задержавшись у стола дежурного врача, он направился к залу ожидания, который находился напротив кабинета мадам Клеман. Паскаль с удивлением узнала в нем Бенжамена Монтага. Может, он заболел? Но консультации в такое время не проводятся. Заинтригованная, Паскаль решила подойти к нему и поздороваться, тем более что должна была пройти мимо в кабинет УЗИ, чтобы ознакомиться с результатами назначенных обследований. Но внезапно раздался звонок, и Паскаль резко повернула в другую сторону. Она заспешила в палату, над дверью которой мигала красная лампочка.

Надин склонилась над расписанием дежурств на последнюю неделю декабря.

– Поздравляю с Новым годом! – громко хихикнула она, назначив дежурить Паскаль на 31-е.

В принципе, расписанием обычно занимался ее заместитель, а она лишь подписывала документ, но на этот раз она пожелала распорядиться лично. Предновогодние дни всегда приводили ее в крайнее раздражение, поскольку подчиненные нередко находились под воздействием шампанского.

Она отчетливо слышала звонок, раздавшийся десять минут назад, а также торопливые шаги к палате больного, но решила не вмешиваться, поскольку в отделении было достаточно врачей, чтобы во всем разобраться.

Перед ней лежала рукопись научной статьи для серьезного медицинского обозрения. Чтобы оправдать звание профессора, которого она так долго добивалась, ей требовалось публиковаться и преподавать.

В ее дверь негромко постучали, и на пороге возникла секретарша с кофейником горячего кофе. Надин отдала ей документы и подала знак, что та свободна.

– В зале ожидания вас ждет месье Бенжамен Монтаг, мадам.

Надин, пораженная этой новостью, быстро покинула кабинет. Убедившись, что в коридоре никого нет, она проводила брата к себе.

– Зачем ты пришел?

– Ничего особенного, – сказал он, удивленный таким приемом. – Я хотел попрощаться с тобой, потому что уезжаю в путешествие.

– Опять? Ты все время путешествуешь!

– Да, мой горизонт не ограничивается Тулузой, – насмешливо ответил он.

– А куда ты едешь на этот раз?

– В Танзанию. Я встречу Рождество в кругу друзей… Послушать Бенжамена, так у него было бесчисленное количество друзей по всему миру. Ну и пусть себе катается. В любом случае она не испытывала тяги к экзотике.

– Желаю счастливого Рождества, – весьма недружелюбно заключила она.

Ей хотелось, чтобы он ушел как можно скорее и незаметнее, не встретив по пути Паскаль Фонтанель.

– Это мой подарок для тебя, – сказал он и положил небольшой серебристый сверток, перевязанный золотой ленточкой.

– Для меня? – смутилась Надин. – Спасибо, но…

Она ничего не приготовила для него. Иногда ей приходилось обедать с другим братом, Эммануэлем – инженером-аэронавтом, который уже вышел на пенсию. Он пригласил ее на это Рождество к себе, и она купила для него в подарок несколько безделушек.

– Открой, – предложил Бенжамен.

Надин, преодолев смущение, сняла упаковку и увидела бархатный футляр. Там оказался жемчужный браслет. Пораженная, она не могла вымолвить и слова. Это был настоящий жемчуг, а не какая-нибудь дешевая имитация.

– Ты что, с ума сошел?

За последние десять лет она видела Бенжамена три или четыре раза, мельком, не испытывая при этом каких-либо особых чувств.

– Ты не должен был этого делать, – сказала она. Решительно закрыв футляр, она протянула его брату.

– Оставь его для одной из своих поклонниц, – сделала она неловкую попытку отшутиться.

– В моем возрасте, знаешь ли… Нет, Надин, прими это, уверяю тебя, я буду только рад.

– Но зачем все это, ради бога?

Он долго смотрел на нее, затем пожал плечами.

– Честно говоря, я и сам не знаю. Это был какой-то импульс. Я не общаюсь с Эммануэлем, он терпеть меня не может. У наших родителей было четверо детей, а…

Надин вскочила с кресла, как ужаленная.

– Четверо?

– Да! Камилла существовала, хотим мы этого или нет.

Зачем он заговорил об этом? Она уже начинала чувствовать некий прилив любви по отношению к нему, а он взял и все испортил.

– Это было несчастьем нашей семьи, – прошипела она. – Без нее все было бы совсем по-другому!

Бенжамен поднялся и застегнул пальто.

– Не хочу опоздать на самолет, – сказал он. – Передавай от меня привет Эммануэлю.

Он открыл футляр, осторожно вынул браслет и уверенным жестом надел его на запястье Надин.

– Это просто маленький сувенир, не волнуйся, – сказал он, закрывая замочек.

Она словно застыла на месте, когда он выходил, так и не сказав ему слов благодарности. Через пять минут вошла секретарша с кипой документов. Надин заметила, как она бросила любопытный взгляд на футляр и смятую упаковку. Ее охватил гнев, когда она поняла, что об этой истории вскоре узнает все отделение.

В камине столовой горел огонь; Паскаль с Авророй с головой ушли в украшение дома. После долгих обсуждений они решили не задействовать большой салон, поскольку отопить его было сложно. В зимнем саду уже стояла пихта – здесь гости выпьют аперитив и обменяются подарками. Обед же должен был состояться в столовой.

Было только семь вечера, но за окнами уже стояла непроглядная темень и барабанил дождь. Здесь же, в ярко освещенной столовой, им было уютно и тепло.

– Давно в этих местах не было такой холодной зимы, – заметила Аврора. – Как тебе мои гирлянды?