Т. Голубчикова - Не родись красивой: Триумфальное возвращение

– Только скажи мне, почему ты согласилась на его приглашение? Я не могу видеть тебя с другим мужчиной, неужели ты не понимаешь? – он стал лихорадочно целовать Катю и бормотать: – Я люблю тебя. Я все еще тебя люблю, Кать...

– Замолчите, не хочу этого слышать. – выдохнула она. И вдруг резко, изо всех сил оттолкнула Жданова: – Оставьте меня в покое!

Она побежала к своей машине, хлопнула дверцей, и автомобиль сразу же сорвался с места.

Желая оказаться как можно дальше от ресторана, Катя неслась на максимально возможной скорости, позабыв о правилах дорожного движения. Огни встречных машин расплывались перед глазами от слез, а мысли в голове тоже пытались обогнать одна другую, путались и смешивались, так что Катя совершенно не могла разобраться в них:

«...Когда я уехала сама, все гораздо проще. А теперь уезжает он, и мне так страшно! Мне кажется, если я отпущу его сейчас, то больше он никогда не вернется... ко мне.

Хотя я знаю, знаю, что ему плохо, и мне очень, очень жаль его... Он запутался. Возможно, ему и правда стоит уехать. Так будет лучше... для всех. Иногда полезно сбежать на время, чтобы разобраться в себе. Я сама через это прошла. Теперь его очередь! И почему я боюсь, что он не вернется? Ведь мы все равно не сможем быть вместе... Никогда!»

Андрей ощущал себя растоптанным и выброшенным за ненужностью. Катя его больше не любит... Она сильная и уверенная в себе женщина – зачем ей, в самом деле, нужен такой, как он? У нее другой – порядочный, деловой, верный и правильный, как таблица умножения. Она будет счастлива... А он? Что тогда будет с ним? Он останется один – угадал Жданов единственно возможный ответ...

Остаться одному прямо сейчас было так страшно, что он прямо от ресторанной парковки отправился к Кире. Бывшая невеста не ждала его, но, кажется, была рада. Во всяком случае, Андрею хотелось так думать, разглядывая точеную фигурку девушки сквозь толстое стекло бокала. Сидит на диване, склонившись и строго поджав губы. Наконец, не выдержав затянувшегося молчания, Кира с мягким укором сказала:

– Ты не мог мне сказать заранее, что уезжаешь на целый месяц?

– Я не хотел говорить, пока все не уточнится... – теперь Андрей смотрел только на золотистую жидкость в бокале.– Ты боишься, что я опять собираюсь где-то тайно встречаться с Катей? Брось...

– Я другого боюсь. Мне кажется, что ты не хочешь быть ни с ней, ни со мной. А деловая поездка – только удачный повод, чтобы сбежать!

– Я никуда не сбегаю, поездка займет не больше месяца...

В сущности, дело обстояло именно так, как сейчас сказала Кира, но Андрей все же возразил – зло и азартно, как возражают только на правду. Кира не стала с ним спорить. Встала с дивана, поставила свой бокал, еще раз внимательно посмотрела на Андрея и спросила:

– Ты останешься или поедешь к себе?

– Останусь, – неожиданно для самого себя ответил он.

Чем больше Милко размышлял о гардеробе для «нестандартной» – то есть самой обычной, что называется, с улицы, – женщины, тем больше заходил в тупик.

Капризная бабочка вдохновения не желала опускаться на кончик его карандаша, что он ни делал. Милко сдался.

Ему потребуется помощь – раздуть божественный огонь его большого таланта было доверено стилистам с безупречной репутацией в кругу профессионалов, но при этом близким к народу – благодаря вездесущему телевидению – Саше и Таше.

Едва завидев одетую подобно героем фантастического боевика парочку, Милко расплылся в улыбке и в традиционном приветствии коснулся напудренной щекой бледной ланиты сперва Саши, потом Таши.

– Ташенька! Сашенька! Птички мои!

– Нас повысили, раньше мы были «рыбы мои», – шепнула Саша.

– Девочки, вам предстоит титаническая работа! – всплеснул руками Милко.– Я знаю, вы будете ненавидеть меня всю жизнь, но это нужно сделать! Милко никогда не работал с таким тяжелым материалом. А вы, мои птички, к этому привыкли...

Он артистическим жестом вручил Саше искусственный цветочек из новой коллекции.

– Милко, спокойно, мы готовы к любым неприятностям. Короче, где объект?

– Объектов несколько... – безнадежно махнув рукой в сторону женского персонала «Zimaletto», он поспешил удалиться. Милко был уверен – преданная Ольга Вячеславовна законспектирует пожелания мастеров и передаст ему слово в слово! А уж он-то не оплошает!

– Добрый день! А я вас узнала! Вы Саша и Таша! А я – Шура! – просияла Шурочка.

Саша и Таша не стали терять времени, а с суровым профессиональным прищуром вглядывались в окружившие их лица и фигуры, сразу перешли к рекомендациям общего характера:

– Макияж у всех должен быть классический, дневной. Вы работаете в модном доме, и чувство меры необходимо.

Затем перешли к индивидуальному имиджу:

– Дальше! Шура у нас спортивная и агрессивная...

– Это кто тут агрессивная? – с угрозой ответила Шура, подтверждая «диагноз» специалистов.

– Запишите слово «женственность» и поставьте три восклицательных знака! Бантики, заколочки и кепки убрать. И не сутулиться!

Саша и Таша работали быстро. Ольга Вячеславовна едва успевала записывать их рекомендации, но все равно они провозились весь день. Зато к вечеру Милко, едва взглянув на заметки, уже расправил крылья вдохновения и от эскиза к эскизу понесся к новой коллекции...

ГЛАВА 23

Прошло уже больше месяца с тех пор, как Жданов уехал по городам и весям предлагать франшизы. Следом за ними и Кира укатила в Европу – вести переговоры с зарубежными покупателями. Весь массив текущей работы обрушился на Екатерину Пушкареву – и она справлялась с ним день за днем, почти не замечая, как с угрожающей скоростью летит время. И все эти дни и недели единственным человеком, с которым она могла быть почти откровенна, оставался Николай. Впрочем, чем ближе становился день решающей демонстрации новой коллекции, воплотившей новую маркетинговую стратегию компании «Zimaletto», тем мрачнее становились прогнозы Зорькина, а его энтузиазм гас на глазах:

– Послушай, как только «Zimaletto» расплатится с долгами, нас всех выметут отсюда поганой метлой! Тебя – из этого кресла, меня – из кабинета... – вещал Коля, удобно расположившись в кожаном кресле рядом с Катиным столом.– Эх, Пушкарева, времени осталось два, нет, один месяц! И что потом?!

– Через два месяца ты станешь полным банкротом, – хитро прищурилась в ответ Катя, – если будешь делать такие подарки Виктории! Я имею в виду телефон... Зачем ты отдал свой телефон Вике?

– Я не мог поступить иначе, – вздохнул Зорькин. Счастье, что Катя еще машину не видела! Он давно уже выкупил у банка авто Клочковой, но приехать на нем в «Zimaletto» решился впервые только сегодня.– Я купил Вике сим-карту и буду оплачивать ее счета... Не могу видеть, как она страдает.