Бывший муж. Настоящая семья для Бусинки - Николь Келлер

обратно в нашу спальню. Нахожу в чемодане широкие прямые спортивные штаны, а вот с футболками беда: они либо все по фигуре, либо - укороченные топы. Достаю с полки белую футболку Османова. Она широкая и скрывает всю мою фигуру. Надеюсь, Даян не против, что я воспользовалась его одеждой…

Когда я спускаюсь в таком виде, Даян снова недоволен.

- Твою мать! - цедит сквозь зубы, тяжело выдыхая в потолок. - Ты в моей футболке возбуждаешь меня ещё больше, чем в предыдущем наряде…

Господи, помоги…. Кажется, совместное проживание становится пыткой…Ну, или…в какой-то момент обязательно закончится нашим обоюдным горячим наслаждением…

Глава 47

Мира

Все последующие дни я стараюсь держаться подальше от Даяна и не провоцировать его. Мы притираемся, привыкаем к совместному быту с ребёнком, строим нашу семью заново. Кирпичик по кирпичику.

Но чем больше мы проводим времени вместе, тем больше прогибаются мои принципы и границы. Они практически стерты, и я уже готова сдаться. Тем более, что мое желание становится практически нестерпимым.

Я. Хочу. Этого. Мужчину.

До дрожи.

Да и Даян не помогает мне, а только усугубляет ситуацию. Он открыто демонстрирует свои чувства, ничего не требуя взамен. То и дело ненароком касается меня и даже уже перешел на легкие невесомые поцелуи. Дает мне привыкнуть к себе снова. Приручает. И хоть мы спим по разным углам кровати и под разными одеялами, к утру я оказываюсь распластанной на Даяне и под его одеялом. Как будто мы два магнита, которые притягиваются друг к другу снова и снова. Что за магия?!

Вот только теперь бывший муж сбегает каждое утро из нашей постели и по полчаса проводит под ледяным душем. И я понимаю, что его хваленое терпение держится на соплях.

К концу недели совместного проживания я вообще мечтаю, чтобы Османов меня хотя бы поцеловал. По-настоящему. До искр перед глазами. До пожара внизу живота. Как только он умеет.

И снова Даян оказался прав! Я действительно готова уже прийти и сама попросить его об этом! Отдаться и стать его. Снова. Навсегда.

*****

Сегодня весь день стоит прекрасная погода, и Даян вечером ведет Бусинку на прогулку, а я выхожу на лоджию понаблюдать за ними и подышать свежим воздухом. И хоть моя нога уже гораздо меньше болит и беспокоит, и я даже могу немного на нее наступать, я стараюсь ее не нагружать и соблюдать режим.

Бусинка счастливая носится по площадке, а Даян едва поспевает за дочерью. Качели, горка, песочница…Наш папа не отстает. И даже с такого расстояния я слышу счастливый смех дочки.

Вздыхаю и понимаю, что поступила правильно. Да, моментами мне было непросто. Да, опускались руки. Но стоило пройти весь этот страшный, тернистый путь, через унижения и оскорбления Османова, чтобы слышать Даринино с восторгом и придыханием «Папоська», видеть каждый день ее горящие глаза и наблюдать, с какой любовью Даян смотрит на нашу дочь.

Становится прохладно, и я возвращаюсь в гостиную. Через минут двадцать Даян с Бусинкой на руках переступает порог с ворчливо - удивленным:

- Ужас, с меня песок сыпется!

- Конечно, - отвечаю, не задумываясь. - Тебе лет-то сколько!

- В прямом смысле, Мира! Буквально!

Даян несет хихикающую Дарину в ванную и прямо в обуви ставит ее внутрь. Снимает ботиночки, и оттуда высыпается стоооолько песка.

- А что вы делали? - спокойно уточняю, сдерживая рвущийся наружу смех.

- Клад искали, - прикрыв ротик ладошкой, сообщает дочь.

- Нашли?

- Нет, мамоська, только кисины какашки.

- Я не понимаю, как она умудрилась столько набрать…Он у нее даже в волосах, хотя она в шапке! Ну, каааааак?!

- Привыкай, папочка, - похлопываю Османова по плечу. - Это дети. С ними всегда так. Ты просто с ней ещё зимой с горок не катался. Там вообще приходишь мокрым до трусов.

Оттесняю Даяна в коридор и отправляю дожидаться своей очереди в душ. Купаю дочь, тщательно смывая песок, просушиваю волосы и кутаю ее в большое пушистое полотенце. Даян не позволяет мне поднять ее на руки и сам несет в детскую.

Пока я расчесываю волосы Бусинки и переодеваю ее в пижаму, Османов успевает принять душ и приходит к нам в одних низко сидящих спортивных штанах. Шумно сглатываю и отвожу взгляд в сторону, мысленно бью себя «по рукам», чтобы откровенно не пялиться на подсушенный торс бывшего мужа.

Даян берет с полочки книгу и открывает сказку на той странице, где они вчера остановились. Читать сказку перед сном - ещё один ритуал только их с дочкой.

«Папоська» начинает читать книжку с выражением, по ролям. Бусинка внимательно его слушает, а я присаживаюсь на краешек кровати, чтобы полюбоваться ими и тихонько снять на видео. На память. Самые трогательные и важные фотографии и ролики я сбрасываю в специальную папку в облаке, чтобы подарить на восемнадцатилетие нашей дочери целый семейный архив с ней в главной роли. И в нем уже достаточно много фото и видео с участием Бусинки и папы.

- Папоська, кто такой стлаус?

- Это такая птица, Дарина. Большая, красивая. Быстро бегает, а когда пугается, то прячет голову в песок.

- Ух ты... Я хосю увидеть, как она плячет голову в песок!

Неожиданно Даян задумывается и бросает в мою сторону осторожные взгляды.

- Я с мамой поговорю, - медленно проговаривает, глядя строго мне в глаза. - Если у нее нога сильно болеть не будет, то, возможно, завтра мы сможем их увидеть…

- Я никуда не полечу! - отрезаю строго, и глаза Бусинки наполняются слезами. - У меня важное дело послезавтра. Ни отменить, ни переносить я не буду. Извините, но никак не могу.

Даян кружит по моему лицу пристальным взглядом. Задумчиво. С какой-то тоской.

- Ничего отменять не нужно. Нам даже ехать далеко не придется.

- Вауууу! - глазки Бусинки загораются. - Ты что, купишь мне стлауса?

Этого только не хватало!

Османов сумасшедший, когда дело касается его дочери, он может…

- Нет, детка, боюсь, твоя мама не одобрит такого питомца. Ложись спать. Это будет мой сюрприз.

- Мамоська, ну, позалуйста, ну, согласайся, - Бусинка складывает в молитвенном жесте ладошки.

- Мы с папой сейчас все обсудим. А пока спокойной ночи, солнышко.

- Сладких и волшебных снов.

Османов поправляет одеяло и оставляет на пухлой щечке поцелуй. Я же гашу верхний свет и включаю ночник.

- Ты что задумал, Даян? - набрасываюсь на