Эбби Глайнз - Из-за Лоу

— У просто несколько семейных проблем, — сказал Престон, открывая пассажирскую дверь грузовика Маркуса. Я позволила ему затащить Маркуса внутрь и пристегнула его, закрыв дверь.

Я плакат ребенка для семейных проблем. Но ты знаешь, как много раз я была пьяна? Нет. Ни одного раза. Я знаю, он твой друг и ты защищаешь его, но факт остается фактом, он напился и его руки были повсюду на другой девушке. Она трахала его довольно сильно, могу я добавить. Думаешь, он был бы в порядке, если бы ситуация была противоположной? Нет! Я думаю, он бы рехнулся. Я собираюсь отвезти его домой. Уложить его в кровать и разберусь с этим утром. Но пожалуйста, Престон, больше никаких оправданий. Он не имеет ни одного, который залетит в мою книгу.

Престон выпустил долгий вздох и кивнул, отходя назад, так что я смогла обойти и занять место водителя.

— Ох, вот ключи. Я забрал их, когда попал сюда, — Престон протянул мне ключи.

— Он правда любит тебя, — сказал Престон, потом поднял свои руки, сдаваясь, — не кричи на меня. Вот и все, что я говорил. Сейчас я заткнусь.

Мне удалось послать ему натянутую улыбку, которой не чувствовала раньше, прежде чем забраться в грузовик и повезти нас домой.

Глава 19

Маркус

Я не мог глотнуть. В моем горле был комок, осадок был так же на моем языке. Чмокнув губами, я начал двигаться и по голове как будто кто-то стукнул. Падая обратно на мягкую кровать, я застонал. Что случилось со мной? Медленно я открыл глаза и солнце засветило через жалюзи на окне. Сбитый с толку, я оглядел себя. Я был в джинсах и футболке. Что-то было не так. Зажав голову между ладонями, я заставил себя сесть. Комната начала вращаться и я закрыл глаза. Я знал это ощущение. Прошло некоторое время с тех пор как я чувствовал себя так же, но я знал, что это такое. Огромное похмелье. Шум за дверью помог мне сфокусироваться. Я был в своей комнате. Почему я был в своей комнате? Как я сюда добрался?

Уиллоу. Встав, я заставил свои ноги двигаться, пока я не дошел до двери комнаты, прислонился к ней и застонал от головокружения, которое было вызвано головной болью.

— Ты выглядишь, как дерьмо.

Открыв глаза, я увидел Кейджа входящим в гостиную с чашкой кофе в руках. Обратив внимание на диван я заметил, что он был пустым. Уиллоу. Где Уиллоу?

— Сам такой же, ужасный пьяница.

Дерьмо. Что я натворил?

— Лоу, — у меня вышло сказать это, несмотря на самую большую сухость во рту, которая когда-либо у меня была.

Кейдж уселся на кушетку и усмехнулся. И чего же, черт возьми, такого смешного?

— Лоу у меня в кровати.

Что? Почему? Она бы так не поступила. Она знает, что я не хочу, чтобы она там была. Толкнув дверь, я ворвался в спальню Кейджа.

— Оставь её одну. Ей нужно поспать. Прошлая ночь не была легкой для нее.

Я остановился и повернулся к нему.

— Что случилось?

Кейдж поднял бровь, его ухмылка исчезла и он выглядел недовольным.

— Ты хочешь полный отчет? Хорошо, — Кейдж наклонился вперед, поставив свои локти на колени и взглянул на меня.

— Лоу пошла, чтобы забрать твою пьяную задницу домой с бара прошлой ночью. Когда она пришла, ты практически трахался с Джесс на танцполе. Твои руки скользили по её телу. Лоу пришла и оттянула Джесс от тебя и когда она начала угрожать, Лоу по сути назвала её дерьмом собачьим и отправила её вон. Из того, что я слышал это было чертовски горячо. В любом случае, потом она притащила твою пьяную задницу домой. Ты вырубился в фургоне. Она вынуждена была позвать меня, чтобы я помог поднять тебя по ступенькам и положить в кровать. Потом она сломилась и начала плакать. Я притянул её в свои объятия как я всегда делал, когда ей было больно, и отнес её в свою кровать, где она рассказала мне все это и потом быстро заснула. Престон позвонил мне и также рассказал мне всю историю.

У меня было чувство, что меня стошнит. Что я сделал? Моя грудь болела, желудок перевернулся и голова раскалывалась. Я отправил её прямо в объятия Кейджа за утешением, опять. Я был причиной того, что Джесс угрожала ей. Я подверг её опасности и она позаботилась обо мне.

ЧЕРТ ПОБЕРИ

Опускаясь на ближайший ко мне стул, я обхватил голову руками и боролся с желанием заплакать, как чертов ребенок.

— Ты знаешь я думал, что убью тебя, когда ты обидишь её. Но будь я проклят, если я не почувствовал облегчение, что все это наконец то закончилось. Я даже не хочу делать тебе больно. Я просто так счастлив вернуть её обратно.

Это был перебор. Я побежал в туалет и опустошил желудок. Несколько раз. Затем я отодвинулся к стене и тихо заплакал. Это все возвращало с мыслям об отце. Он был причиной почему я плакал. Если после всего этого я еще и Уиллоу потеряю, убью его. Я не могу ее потерять. Эта мысль так ранила, что невозможно становилось дышать.

Дверь ванной медленно отворилась, и я повернулся, чтобы посмотреть на очень мрачную Уиллоу. Я погрузился в созерцание ее, как только она вошла и закрыла за собой дверь. Она протянула мне холодное мокрое полотенце.

— Вот.

Я взял его, не в состоянии оторвать от нее глаз, пока вытирал холодный пот с лица. Затем она передала мне стакан.

— Выпей это. Это поможет.

Взяв его, я сделал несколько маленьких глотков, и со страхом ждал, что она развернулся и уйдет. Но она не уходила. Вместо этого она скользнула к стене и села рядом со мной.

— Прости меня. Мне ужасно жаль, — выдавил я.

Она не ответила. Вместо этого она смотрела вниз на свои руки, сильно сжатые по коленях. Я хотел притянуть ее к себе и так держать. Не позволить оставить меня. Но я чувствовал запах виски и сигарет на моей одежде. Я вонял.

— Ты меня ранил, — наконец, ответила она. Часть моего сердца остановилась в маленьком шаге от того, чтобы она разбила ее своими следующими словами. Горло сдавило.

— Господи, Лоу, мне так жаль, — я хотел признаться в любви, но прямо сейчас это прозвучало бы неправильно. Я не хотел, чтобы такие слова были испорчены моментом.

— Я понимаю, что у вас с отцом вышла стычка. Престон рассказал мне. Но чего я не понимаю, Маркус, так это того, почему ты пошел напиваться до такой степени, что танцевал с другой женщиной и лапал ее. Мы с сестрой все время воюем. И у меня нет мамы и сестры, которые бы меня любили, как это есть у тебя. У меня нет семьи, а та, что есть, ненавидит меня. Ларисса не считается — она ребенок. Я знаю как отвратительны подобные вещи. У меня серьезные проблемы. Ты о таких понятия не имеешь. Они разъедают меня изнутри. И ничто из этого не оправдание, чтобы убежать, напиться и броситься лапать все парней подряд.

Я вел себя как эгоистичный, избалованный мальчишка. Она была права. Если бы мы поменялись местами, я бы свихнулся. Я бы точно не сидел рядом, спокойно разговаривая с ней уже следующим утром. Она была ко мне слишком добра. Я, конечно, и раньше догадывался, но теперь знал точно, что не заслуживаю ее.