Ложь Моего Монстра - Рина Кент

ни один из них не присоединяется ко мне. Так что я прочищаю горло. — Я недостаточно важен в общей схеме вещей, чтобы он все это делал.

— Ты не видел, как он потерял самообладание и угрожал изнасиловать албанца всеми доступными способами, так что заткнись, — говорит Максим.

— Он… что?

— Его слова в точности были, — Максим прочищает горло и имитирует апатичный тон Кирилла. — Послушай меня, таракан, если ты не скажешь мне, куда ты его отвез, я тебя изнасилую. Я буду насиловать тебя всеми доступными способами, пока не сломаю тебя нахрен. Может быть, тогда ты поймешь, каково это, да?

Я почти могу представить расстроенное выражение лица Кирилла, когда он произнес эти слова. Часть меня хотела, чтобы я была там, чтобы увидеть эту его сторону.

Должно быть, у меня что-то не в порядке с головой.

— Кроме того, — продолжает Максим. — Босс не из тех, кто оставляет человека позади. Если бы вернуть тебя означало пройти через большие неприятности, я уверен, что он все равно сделал бы это.

Это, безусловно, правда.

Когда в меня стреляли во время той спецоперации, мы были не так близки, но он все равно отнес меня в безопасное место. Не в характере Кирилла оставлять человека позади.

— Не вляпайся снова в какое-нибудь дерьмо, — Максим шлепает меня по щеке тыльной стороной ладони, поддразнивая. Почти с любовью.

Лицо Юрия ожесточается. В одно мгновение он хватает его за запястье и заламывает руку за спину, глядя на него со странным напряжением. На самом деле это не первый раз, когда он это делает. Всякий раз, когда Макс начинал вести себя слишком фамильярно с кем-либо из своего ближайшего окружения — будучи самим собой — Юрий становился на удивление жестоким. Я не задумывалась об этом раньше, но я думаю, что это не просто часть методов Юрия держать Максима на поводке.

Это похоже на... что-то большее.

— Какого хрена? — Максим борется с Юрием. — Отпусти меня.

Последний отпускает его рывком, как будто только что осознав, что он, возможно, сделал что-то, чего не должен был делать.

Максим выворачивает запястье, хмурясь.

— Я не знал, что ты можешь быть таким... сильным.

— Ты вел себя как идиот, — мудрая маска Юрия возвращается на место, и он толкает меня в направлении машины. — Давай отвезем тебя домой, Саша.

Домой.

Мне нравится, как это звучит.

После всего ада, через который я прошла сегодня, приятно знать, что у меня есть дом, в который я могу вернуться.

Теперь, если причина, по которой я считаю это место своим домом — Кирилл — скажет мне, почему он так зол, то было бы здорово.

* * *

К счастью, наркотик не оказывает постоянного эффекта, и он почти полностью проходит через час после того, как я добираюсь до дома.

Я могу самостоятельно двигаться, и моя сила медленно возвращается к своему обычному уровню. Травма моей руки неглубокая и даже не требует наложения швов. Но это добавит еще один шрам.

Еще один боевой шрам, Саша.

Я перестала считать все шрамы, которые получила, особенно в армии. Именно тогда я официально перестала быть защищенной молодой леди.

После того, как доктор заканчивает перевязывать мою руку, Анна приносит мне поднос с едой и стоит там, как статуя, пока я не закончу.

Ей не нужно говорить ни слова. Ее молчаливого присутствия достаточно, чтобы приказывать мне. Иногда она кажется женской версией Виктора с ее туннельным видением защиты и обеспечения благополучия Кирилла.

Думаю, в последнее время я тоже превращаюсь в другую их версию, потому что защита Кирилла стала моим главным приоритетом после России.

После того, как я заканчиваю, она забирает поднос.

— Перестань влипать в неприятности, молодой человек.

А потом она уходит.

Я готова к тому, что этот день наконец закончится. Увы, и Карина, и Константин врываются внутрь следующими. Юрию и Максиму, которые играли роль моих опекунов, приходится отодвинуться в сторону, чтобы освободить для них место.

— Боже мой, Боже мой... — Карина хватает меня за здоровую руку, ее глаза наполняются слезами. — Ты в порядке? Посмотри на всю эту кровь!

Она показывает на красное пятно на моей рубашке, и выражение ее лица становится еще мрачнее. Она одета в свою пушистую пижаму для сна, которую обычно не надевает вне своей комнаты.

— Я в порядке. Это просто небольшая царапина. Не о чем переживать.

— Но в тебя стреляли!

— Там нет пули. Мне даже не нужно было накладывать швы.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Я рад, что с тобой все в порядке, — Константин осматривает комнату. — Где мой ублюдочный брат? Разве он не должен навестить тебя?

Я подавляю улыбку. Константин хочет спросить, все ли в порядке с Кириллом, но он категорически отказывается говорить это вслух, поэтому выбрал этот путь как золотую середину.

— Его вызвал Пахан.

— С ним все в порядке? — Карина спрашивает напрямую, определенно не так озабоченная сохранением лица, как ее брат.

— Да, не волнуйся.

Она и Константин выдыхают, и я обмениваюсь взглядом с ними обоими.

Карина прочищает горло.

— Я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, убил его, ты понимаешь, верно?

— Я, конечно, понимаю.

— Я просто спрашиваю, потому что, если бы он умер, ты мог бы запросто стать моим охранником, — говорит Константин.

— Мечтай дальше.

Вся комната замолкает от голоса зашедшего.

Несмотря на все мои усилия, я не могу остановить свое сердце от этого небольшого скачка или запретить температуре моего тела повышаться.

Настанет ли день, когда Кирилл Морозов не перевернет мой мир с ног на голову, просто существуя?

Он заходит внутрь, один палец зацеплен за куртку, наброшенную на его широкое плечо, а другая рука лежит в кармане.

Несправедливо, что он без особых усилий самый харизматичный, красивый мужчина, которого я когда-либо видела, и это включая актеров и моделей.

Единственное отличие в том, что в них нет ничего от его захватывающей дух интенсивности.

— Кирилл! — Карина бежит в его направлении, затем резко останавливается перед ним и поднимает руку на бедро. — Поскольку ты, очевидно, не в состоянии защитить Сашу, ты должен отдать его мне.

— И как именно ты будешь его защищать?

— Я найму других телохранителей!

— Это самая нелогичная вещь, которую я слышал за сегодня. Вернись к своему