Вакансия: муж. И все очень прилично - Ольга Николаева

дней назад Янина была, а теперь уже Милана! А если завтра еще кто появится?

– Не появится, дедуль. – Кирюха выскочил опять, как черт из табакерки. Его, похоже, ничего не напрягало. И грозный голос деда не трогал никак.

– А ты откуда знаешь?

– Я эту бабу Ягу обоями прогнал. – Мальчишка гордо выпятил грудь, губенку вперед выпятил. – И всех остальных прогоню. Я всех защищу, не переживайте!

Глава 22

– Милочка, хорошая моя, вы сегодня к нам заедете? – Нина Петровна взяла себе за правило каждый день зазывать нас в гости. И не важно, какая на дворе погода, какой день недели, и какие планы на вечер у нашей небольшой семьи.

– У Кирюхи тренировка после школы. Ваня обещал его забрать и отвезти, чтобы я на автобусах не моталась… Но он, все равно, закончит поздно…

И сожаление, звучащее в моем голосе, отнюдь не наигранное. Оно настоящее: нет большего удовольствия, чем окунаться в уют, созданный этой милейшей женщиной.

Я так и не смогла угадать причину, по которой она так душевно нас приняла. И любовь, которой моего сына укутывает его новая бабушка, – нечто иррациональное. Но притворяться так -невозможно!

Любит – и слава Богу. И хорошо, что я зря накручивала себя дурацкими страхами…

– Ну, ничего страшного! – Нина Петровна даже слышать ничего не хочет. Она уже все за нас решила. – Завтра же суббота, правильно?

– Да…

– Ну, вот. Приедете к нам, поужинаете, останетесь ночевать.

– Э…

– Миланочка. Я жутко соскучилась. Пирожков для Кирюши напекла, его любимых.

– Любимых – это каких? – Невольно усмехаюсь. Кир готов сметать любую выпечку бабули. Даже вишневое и малиновое варенье его не пугает. А раньше на дух эти сладости не переносил!

– А всяких, Милан. Я еще не все тесто потратила. Может, подскажешь, каких ему сделать побольше?

– Лучше сделать ему поменьше пирожков, Нина Петровна. Он уже перестал в свою форму влезать! Вы мне так парня раскормите, что он сам превратится в пирожка.

– Купим ему новую форму. Беда-то какая?

– А ребенка стройного я где возьму, тоже в магазине? Серьезно, давайте, не будем его раскармливать. Это же вредно для здоровья, понимаете?

Удивительно еще, как у такой активной мамы вырос очень стройный и подтянутый Иван. У него ж судьба была – стать пухленьким, румяненьким, сладеньким котиком. Я бы и сама такая была, если бы пожила пару годиков с его мамой!

– Хорошо. Пирожки не буду печь больше. Запеку для вас мясо с овощами… – Женщина даже спорить не стала. Судя по звукам, доносящимся из динамика, она уже начала доставать из холодильника новую порцию продуктов.

– Мне уже стыдно и неудобно перед вами. Такое ощущение, что вы теперь целыми днями занимаетесь готовкой для меня и Кирилла.

– Так вместе с вами я и Ваню кормлю по-человечески.

– Ну, я бы не сказала, что он выглядит недокормленным… – Вспомнила про гладкие, литые, крепкие мышцы, которые с наслаждением ощупывала каждый вечер и каждую ночь. Ну, и про все остальное… Там даже намека на голодовку и слабость не проглядывало…

– Ну, хочешь, я налью вам просто воды в стаканы? И больше ничего не дам? – Я, даже не видя лица собеседницы, могла представить, как она горько улыбнулась. – Ты же понимаешь, что не ради еды зову? Я просто соскучилась и очень хочу вас видеть!

– Ну, так бы и сказали… Зачем нас едой заманивать? Мы вас тоже очень любим и скучаем. И Кирюшка нас пытает каждый вечер, когда опять приедем к бабуле с дедулей. Он ради вас самих хочет ехать, понимаете? Не ради пирожков.

– Спасибо, моя хорошая. Спасибо тебе…

От неожиданности я даже дар речи утратила. Только сглотнуть смогла.

– А за что? Это же вы такого хорошего сына вырастили. Не я. Вам спасибо за Ивана…

– А ты мне его вернула, Миланочка! Я Ванечку за последние пару месяцев чаще вижу и обнимаю, чем за несколько лет до этого! Он же, пока со своей воблой жил, вообще у нас не показывался! Или забежит на пару минут, и тут же исчезает. Или вообще не приходил. И даже звонить забывал!

– Она что, запрещала ему общаться с вами?

Чем больше я слышала об этой странной женщине – бывшей зазнобе моего жениха, тем больше не понимала. Как такой умный, толковый парень, такой душевный и милый, мог связаться с самовлюбленной, эгоистичной, жадной идиоткой?

– Нет. Не запрещала. Просто Ване не нравилось, что я его уговариваю с ней расстаться.

– Ой, Нина Петровна! Тут у меня посетитель! Извините, пожалуйста, позже перезвоню! И мы приедем с ночевкой, обещаю!

«Скажи солнце – вот и лучик». Есть другой вариант этой поговорки, не такой цензурный… Но я, как приличная мать, даже думать себе ругательными словами не позволяю.

А ругаться хочется! И очень сильно!

Какого лешего сюда принесло Янину, спрашивается? И это же явно связано с тем, что мы только что мыли ей кости с Ниной Петровной?

– Добрый день. Чем я могу вам помочь?

Можно прикинуться, что вообще ее не узнала. В конце концов, я тут администратором работаю, обязана вежливо разговаривать…

– Я беременна!

– Поздравляю. Беременность – это всегда счастье для женщины.

И я нисколько не кривлю душой. Даже когда от Вити залетела, без всякого на то желания, была рада. И никогда не жалела о том, что у меня появился Кирюшка. Печально, что отца ему неправильного выбрала, в остальном же : мой малыш – мое счастье.

Но чем-то мое поздравление Янине пришлось не по душе.

Ее прямо-таки перекосило.

Стояла, губы кривила, бледнела, зеленела… Она как-то потеряла весь свой лоск и блеск, и понтов стало поменьше…

– Издеваешься, да?

– Вы себя нехорошо чувствуете? Позвать врача? Или вы желаете пройти обследование?

Чем черт не шутит? Может, она сюда совершенно случайно попала? И вообще не знала, что я работаю здесь?

– Милана, ты дура? Или прикидываешься?

А, нет. Понты никуда не делись. Просто они теперь не так хорошо написаны на высокомерном страдающем лице. А я, успев привыкнуть к хорошим людям вокруг, разучилась видеть признаки сразу…

– Что вы хотели, скажете? Чем я могу помочь?

– Я. Беременна. От Ивана!

Что ж.

Было бы удивительно, если бы не случилось что-то подобное.

Просто не бывает так, что сразу попал в сказку, а там – ни одного злого героя, и никаких препятствий.

– Поздравляю вас. Это отличная новость. – Повторила эту фразу, как мантру.

Почему-то, лишь она одна позволила держаться на плаву и не растеряться.

– Ты совсем больная, что ли? –