Не живу, Не дышу, Люблю - Евгения Кирова

таки оно? А если нет? Лучше даже не надеяться, нужно гнать от себя эти мысли.

Гинеколог осматривает меня на кресле, потом отправляет в примыкающий к кабинету туалет и выдаёт мне пластиковую упаковку и баночку.

Год назад тесты были совсем другими, прогресс не стоит на месте. Я провожу все манипуляции, пока мою руки, стараюсь не смотреть на маленький пластиковый тест. Он все равно не покажет то, что я мечтала бы увидеть.

Не глядя, отдаю его врачу. Она бросает мимолетный взгляд и тут же набирает кому-то по телефону.

— Света, возьми девочку. У неё положительный тест, нужно проверить, — врач поворачивается ко мне. — Дверь напротив, кабинет узи. Посиди в коридоре, тебя позовут.

У меня не двигаются ноги, несколько шагов даются мне с огромным трудом. Мысли путаются. Этого не может быть. Тест бракованный, так же часто бывает.

— Крылова, проходим, — врач зовёт меня в кабинет. — Ложимся на кушетку, низ снимаем полностью.

Я, как послушный робот, на автопилоте выполняю все команды. Смотрю в потолок, стараюсь ни о чем не думать.

— Вот видите плодное яйцо. Срок четыре недели. Поздравляю, — она поворачивает монитор, чтобы я могла лучше рассмотреть. Просто кружок в круге побольше. Так это выглядит, а эмоционально я чувствую столько нежности и заботы. Хочу защитить его ото всех.

— Вставайте. Можете идти к Анне Степановне.

Я возвращаюсь к гинекологу. Чувства медленно размораживаются, меня штормит и начинает немного потряхивать. Радость сменяется дикой тревогой и страхом. Так недалеко и до панической атаки.

— Как вы себя чувствуете?

— Не очень, — честно отвечаю я.

— Могу предложить на недельку лечь в стационар, провести все обследования, понаблюдаться. Я посмотрела ваш диагноз, это чудо, что получилось забеременеть. Ещё сложнее будет её сохранить.

— Я согласна.

— Резус-фактор отрицательный?

— Да.

— Значит, будем дополнительно контролировать антитела. Я сейчас быстро все оформлю, можете идти пока в регистратуру, там будут все документы.

* * *

Рука занемела в таком положении. Я смотрю на капельницу, осталось совсем немного, скоро можно будет снять её и я наконец-то смогу поменять положение.

Всю неделю эти капельницы, практически единственный мой источник питания. Обычную еду мой желудок категорически не воспринимает.

Мама сидит у окна и листает журнал. Она приходит каждый день, первые дни она ещё приносила мне разные вкусняшки, а теперь просто навещает.

— Что планируешь делать? — она неожиданно отвлекается от своего чтения.

— Ты знаешь. Я буду бороться с собой, со своим организмом. Второй раз я не смогу это пережить, — я глажу живот, будто стараясь его защитить.

— Я про отца ребёнка. Ты думаешь ему сказать?

— А должна? — после того, как прошёл первый шок, я подумала про Кирилла. Несмотря на то, что он причинил мне много боли, он подарил мне мечту. Это даже больше, чем я могла представить. Кольцо аккуратно поблескивает на пальце, я до сих пор не сняла его.

— Он имеет право знать.

— У него уже есть ребёнок. Возможно, они даже живут вместе, как настоящая семья, — представляю эту картину, как Вика расхаживает по моей спальне, а Кира у бассейна играет с игрушками. Кирилла я не могу представить, потому что мысленно, несмотря ни на что, все ещё не отпустила его. Мне до сих пор кажется, что завтра я проснусь и все будет, как раньше.

— Одно другому не мешает.

— А если у меня не получится… — голос срывается в бездну.

— У тебя все получится. Но не лишай его и её возможности знать друг друга.

— Ты думаешь это девочка?

— Мне так кажется. Она будет такая же красивая и сильная, как ты, — мама подходит ближе и гладит меня по правой руке.

— Ты права. Я знаю, позвоню прямо сейчас, подай телефон.

Я набираю знакомый номер, слышу гудки. Сердце колотится, как бешеное. Как он отреагирует? А если откажется?

— Алло, — женский голос, но точно не Вика.

— Мне нужен Кирилл.

— Он вышел. Что ему передать? Меня зовут Ксения, мы вместе работаем, — я немного выдыхаю. Когда мы последний раз ходили в ресторан, он познакомил меня со своим менеджером.

— Ксюша, это Алиса. Крылова. Попроси его перезвонить мне.

— Хорошо, я передам.

Звонок прерывается. Теперь мне остаётся только ждать.

— Мама, позови медсестру. Капельница закончилась.

Медсестра снимает капельницу, а я чувствую, что засыпаю, глаза тяжелеют, я не могу бороться со сном.

Проснувшись, проверяю свой телефон. Ничего, ни одного пропущенного звонка, или сообщения. Мамы нет в палате, я одна. Кириллу я звонила сорок минут назад, может быть Ксюша не передала ему то, что я просила перезвонить. Я снова набираю.

— Алло, — на том конце снова Ксения.

— Ксюша, Кирилл ещё не вернулся? — неловкая пауза, она молчит.

— Алиса, Кирилл попросил передать, что он не хочет с тобой разговаривать и попросил больше не звонить. Прости.

25

— Макс, ты бездарь. Причём самый тупой из всех.

За этот месяц, август, когда можно сделать офигенную выручку, мой придурочный друг умудрился профакапить все наработки, которые были сделаны раньше. Я всегда знал, что бизнес — это не его. Зачем-то согласился войти с ним в долю. Так ещё и не бывал в клубе последние недели три. Было не до этого. Слишком много времени тратил на личную жизнь. Как оказалось зря.

— В сентябре догоним, а там скоро и декабрь, — он откидывается на кресле. Хочется его прибить, только вряд ли это решит проблему.

— Кого ты там догонишь? Просрешь все в очередной раз. А в декабре уже будешь ходить сюда, как гость. Я тебе говорил, найди грамотного менеджера.

— Я искал. Пока не нашёл.

Мы будто училка с учеником. Причём, я в роли первой, что не очень приятно. Продам свою долю, вот ему же и продам. Это дохлый номер.

С удивлением понимаю, что мне все равно. Пару месяцев назад, меня бы это задело, я вижу, что из этого места