Тайный папа для двойняшек (СИ) - Владимирова-Бойко Марина

А потом ресторан, гости, танец жениха и невесты. Мой букет ловит Рита. Подруга сидит за соседним столиком с Джексоном и он не сводит с нее глаз.

- За тебя моя милая, - Кир поднимает бокал, когда мы выходим на террасу, чтобы немного передохнуть от суеты, которая царит в зале.

- За тебя мой дорогой муж.

- А у нас впереди еще один праздник.

- Какой?

- Твоё день рождение. И у меня для тебя небольшой подарок, - он достает из кармана ключи.

Не знаю, что я чувствую, когда беру их в руки. Радость? Печаль? Или некое замешательство? Но я знаю, какие двери они открывают.

- Мне показалось, что это много значит для тебя.

Я сильнее прижалась к его груди.

- Да, Кир. Мой дом, где я выросла, он так много значит для меня.

Глава 54

Мой родной город почти не изменился. Здесь все также, когда я уезжала. Все те же серые улочки, и клумба с ярко-желтыми крокусами, деревянные скамейки, стоящие в тени высоких деревьев. Припаркованные в длинный вряд машины и Матвей Иннокентьевич – учитель музыки, живущий в первом подъезде все так же выгуливает своего старого пса. Хотя теперь, кажется, что Матвей Иннокентьевич и его сторожевая собака шесть лет назад выглядели как-то бодрее.

А вот та самая автобусная остановка, на которой я дожидалась маршрутку, чтобы доехать до театра. Я всегда так торопилась, так спешила и боялась опоздать, но эта была совершенно другая жизнь. Словно другое измерение, еще одна вселенная, которая до сих пор живет в моем сердце, возможно, это немного печалит меня, потому что сложилось именно так, а не иначе. Ведь я не так все себе представляла.

Театр… Мне нужно всего лишь произнести это слово, чтобы планка настроения поднялась вверх.

Когда я приехала в город, мне очень хотелось, хотя бы на минуточку, увидеть ту самую сцену, где я была утверждена на свою самую первую роль в своей жизни.

Когда открываю массивные деревянные двери и захожу в прохладное помещение, то вижу женщину с модной завивкой.

Она стоит возле раздевалки, в темно-синем жилете и держит в руках театральный бинокль.

- Лариса Ивановна! Лариса Ивановна! – громко восклицаю.

- Девочка моя! – она переводит взгляд на меня, расправляет руки, делая шаг навстречу. - Как я рада тебя видеть! Тебя не узнать, после последней нашей встречи. Ты изменилась, похорошела. Теперь на твоем лице сияет такая живая улыбка.

- Я так рада вас видеть.

- Моя ты девочка! У тебя все хорошо?

- Да. Даже более чем.

Мы долго разговариваем. Она рассказывает о постановках, сцене, о театральных событиях и о том, что на одном из спектаклей был полный аншлаг.

- Хочу пригласить вас в гости.

- С удовольствием приду. Мы придем, - отвечает она, когда в коридоре появляется Лука Изосимович и возможно ему хотелось остаться незаметным для нас, но не получилось.

- Что? Я? Когда? – у него растерянный вид. – Ну конечно пойдем! – его добродушное лицо расплывается в улыбке.

****

Мы с Ритой почти закончили накрывать на стол.

Джексон постоянно обнимает Риту, целует в щеку при первой удачной возможности.

А когда мы вдвоем выходим с ней на кухню, она быстро шепчет мне:

- Он сделал мне предложение, - затем быстро берет поднос в руки и скрывается в зале.

Лука Изосимович постоянно улыбается Ларисе Ивановне, так бережно обхватывает ее за талию, кажется между ними проскочила такая мощная искра. Мы с Киром стоим у окна и смотрим, как дети разбирают подарки.

- Слушайте, я так и не понял эту историю с лысым мужиком, который в этой квартире временно проживал? Точнее он тут даже не жил, как только Аня уехала из города – сразу забрал свои вещички и скрылся в неизвестном направлении? - Рита задает вопрос, когда мы наконец-то все вместе собираемся за круглым столом.

- Это Альбина, - Джексон отложил бутерброд. – Ее рук дело. Ловко все подстроила и с документами, и с бантидами договорилась. Мне вообще кажется, что ей удовольствие приносило делать гадости, мягко говоря: гадости, а потом строить из себя невинную жертву. Но теперь все. Ей грозит до восьми лет лишения свободы.

- Ну что дорогие мои! Не будем о грустном! – Лука Изосимович расставляет бокалы. – Давайте выпьем за молодоженов!

- Ура! Давайте! - его поддерживает Джексон.

Все приготовились поднимать бокалы. А потом в дверь постучали.

Все присутствующие замерли и растерянно посмотрели на меня.

- Мы кого-то еще ждем? – спрашивает Рита.

- Нет, - отрицательно качаю головой.

Иду к входной двери, открываю и не могу скрыть удивления. На лестничной площадке, у порога моей скромной квартиры, в которой еще не совсем закончен ремонт стоит Агния Брониславовна и старается не смотреть мне в глаза.

В такие моменты можно испытать всю палитр чувств: вины, неловкости, восторга и непонимания.

- Добрый вечер, - легко произносит она.

- Добрый.

- Бабушка! Бабушка! – закричали дети и примчались в прихожую. – Ты пришла! Мы так рады тебя видеть…

- Проходите, - говорю я. – Мы как раз собрались отмечать.

Она неуверенно сделала шаг вперед.

- У тебя день рождения, - останавливается в прихожей. – Поздравляю.

- Спасибо, - пожимаю плечами.

- Девочки! – в прихожей появляется Лука Изосимович. – А почему к столу не проходим? Уже все налито, разогрето. Проходим-проходим, не задерживаемся.

И мы снова собрались все вместе.

- Анечка! Мы хотим поздравить тебя с твоим днем рождения! Пожелать тебе, чтобы твои мечты сбывались. Всегда. При любых обстоятельствах, - произносит Рита.

- А почему у вас вся закуска такая горькая? Горько! Горько! - Лука Изосимович выше поднимает бокал.

- За молодоженов! За их настоящее счастье.

Эпилог

Пол года спустя…

Я не могу дождаться, когда Кир вернется из Парижа! Всего два дня его нет, а я уже чувствую себя, как не в своей тарелке. И как я жила с этим раньше? Совершенно не понимаю… Хотя мы постоянно созваниваемся, но мне так не хватает его присутствия, тем более в моем положении, о котором я узнала только вчера. Когда я взяла в руки тест – сначала не поверила, потом посчитала - по сроком все сходится. О Боже! И как теперь об этом сказать Кириллу, но поделиться с ним этой новостью хочется больше всего на свете.

- Ты не спускалась к завтраку? – Агния Брониславовна изгибает бровь, смотрит с подозрением, когда я с Ксюшей и Арсюшей появляюсь в гостиной. - Завтрак - очень важен для нашего организма.

- Мы поедем в аэропорт, встречать Кирилла. Он сегодня возвращается из Парижа, - пытаюсь уйти от ее вопроса.

- Хорошо, я прикажу водителю, чтобы он вас отвез.

Хочу возразить, что мы сами прекрасно доберемся, но она быстро скрывается за дверью, ведущей в холл. Теперь мать Кирилла проявляет к нам слишком много заботы, иногда это кажется даже смешным.

Кир прилетает частным самолетом ровно в шесть. Я волновалась пока шасси самолета не коснулись земли.

А дети, так торопились, будто опаздывали на самый грандиозный праздник с разноцветными воздушными шарами и маршмеллоу. Они тоже скучают и всегда его так сильно ждут. Мы его ждем.

Идем на встречу к нему, он спускается по трапу. В его руках большой букет роз и что-то еще. Лишь когда он подходит ближе, я могу разглядеть, что это большая коробка с мороженым.

- Кир! Дорогой! – я бросилась к нему на плечи. И он обнимал меня с такой силой, что казалось в его объятьях трудно дышать.

-Это тебе, – он протягивает мне шикарный букет ало-красных роз.

- Мама! Мамочка! Я же говорила, что наш папа вернется на самолете с мороженным и цветами для тебя, - восторженно произносит Ксюшка, крепко держа за руку брата.

Дети стоят напротив нас, улыбаются, щуря свои глазки от жарких, солнечных лучей. С восхищением они смотрят на нас, продолжая держаться за руки.

- Мамочка! Папочка! Вы такие красивые…

- А вы такие молодцы, - Кир протягивает им коробку с мороженным. Арсюшка с Ксюшей хватают угощения и бегут обратно к машине.