Лучшая из лучших - Алексей В. Мошков

— Давай завтра, ок? У меня на сегодня уже иссяк запал.

— Кто запал?

— Иссяк.

— Будет другой.

— Точно?

— Железно! У тебя все в порядке?

— Временные трудности.

— Позвони, когда будешь свободен. Целую.

Все ли у него в порядке… Здравствуй, Настя, вернулся я не весь — вот запал иссяк, ты на гвоздь его повесь…

На самом деле ему очень хотелось с ней увидеться. Прямо сейчас. Хотя бы на один вечер забыть о навалившихся проблемах и просто почувствовать ее моральную поддержку. Дико захотелось прильнуть губами к ложбинке на ее шее, прикоснуться кончиком носа к волосам на макушке, ощутить подушечками пальцев, как пробегает легкая дрожь по ее телу от его объятий.

Но нельзя. Завершенный наяву разговор с Оксаной продолжался в голове Максима, игнорируя внутреннее сопротивление и отчаянное желание отвлечься от неприятных мыслей. И чем более убедительные доводы выдвигал Фомин, тем яростнее молчала воображаемая девушка, на все аргументы отвечая немым вопросом: ты правда думаешь, что эти наивные детские отмазки оправдают твое поведение? Скажи еще, что ты эту тетю не знаешь и тебе ее подбросили в постель.

С каждым глотком коньяка Фомин трезвел все больше, словно не было перед этим нескольких пропитанных алкоголем тревожных часов и не падали на дно бутылки капли напряженных минут. Каждый новый глоток отдавался в голове ударом уверенности по остаткам сомнений.

В очередной раз обратившись к экрану смартфона, он открыл список контактов и коснулся первой его строчки, где был сохранен номер Антохи. Если кто и может быстро и качественно поправить расшатанное психологическое состояние, так человек, который по несколько раз на дню выуживает из подсознания людей то, за что они сами себя ненавидят.

— Здорово, дружище, — поприветствовал его Фомин.

— И тебе салют, — отозвался Антоха.

— Нет желания пропустить по стаканчику?

— Бро, только не сегодня, — произнес друг усталым голосом. — Без обид, я чего-то так ухайдакался, сижу в режиме энергосбережения. А ты чего хотел?

— Да сам не знаю… Совета психолога, наверное?

— Это запросто. Вот тебе совет — не спрашивай у психологов совета, если сам не знаешь, зачем он тебе. Что случилось-то?

— Я с Оксаной расстался.

— Ты с ней или она с тобой? — уточнил Антон.

— Ну как тебе сказать… Вроде бы обоюдно, но по факту — она со мной.

— Наконец-то, — вздохнул собеседник.

— В смысле?

— Понимаешь, люди — частички мозаики. Но многие, не находя нужного фрагмента, пытаются присобачить жопу тигра к орхидее, а потом удивляются — хм, чего-то подозрительно…

Максим помолчал, оценивая сравнение и пытаясь понять, почему известие вызвало у друга такую реакцию, словно он давно этого ждал.

— То есть я жопа?

— Был бы ты орхидеей, ты бы мне не звонил по этому поводу.

— Я и не хотел… Я ей хотел набрать.

— А она тебя не заблокировала?

Нет, Оксана не стала его блокировать. Мудрая женщина: в черные списки не внесла, дурацких слезливых статусов в соцсетях не ставила, даже из контактов не вычеркнула — слава облачным хранилищам, которые с бескомпромиссным равнодушием, присущим машинным алгоритмам, десятилетиями хранят в своих недрах данные о связях людей, которые предпочли бы друг о друге не вспоминать.

Если когда-нибудь компьютеры смогут осознать, какую боль способны причинить своим пользователям простым уведомлением в мессенджере о человеке, из-за которого когда-то сердце сжималось до боли в груди — это будет началом восстания машин. Не железные человекоподобные роботы и «пиу-пиу» из плазменных бластеров дадут ему старт, а воспоминания о самых ярких моментах утраченных отношений, способные даже спустя годы причинить боль не меньшую, чем автоматная очередь по сердцу.

— Нет, — коротко ответил Фомин.

— Хреново, — вздохнул Антоха.

— Почему?

— Когда женщина кидает тебя в ЧС, она не хочет с тобой разговаривать, хотя темы для разговора сохраняются и есть шанс, что рано или поздно общение возобновится.

— А когда не кидает?

— Тогда ты остаешься один на один с чувством вины. Ты можешь ей позвонить в любой момент, и она даже возьмет трубку, но ты об этом сильно пожалеешь. Это как с попугаем: поставишь клетку выше себя — птица будет тебя презирать, поставишь ниже — будет бояться.

— Я сейчас сам себя и презираю, и боюсь одновременно.

— Так не бывает, всегда что-то одно. Предположу, что боишься. Вопрос — чего?

— Если бы я знал… Наверное, повторения ошибок в будущем.

— Врешь. Ты боишься расстаться с иллюзиями, что ты ни хрена не идеальный и, если тебя бросила одна, сможет бросить и другая.

Антоха, сам того не ведая, попал в самое больное место.

Прав, сволочь: он боится. Но боится не быть брошенным, а получить подтверждение собственной «профнепригодности» в плане личных отношений.

— Вот, кстати, не сказал бы, — робко возразил Фомин. — Обычно уходил я.

— Клюв от воробья, — жестко ответил Антоха. — Ты уходил за день до того, как дамочка готова была с тобой распрощаться. — То есть я предвосхищал события? — Не события ты предвосхищал, а эго свое оберегал.

Всегда приятнее уйти самому, чем ждать, когда тебя бросят. Но сути дела это не меняет, женщина — в слезы, даже если сдерживается из последних сил, мужик — в бутылку. Пьешь?

Вопрос застал Максима ровно в тот момент, когда он подносил бокал ко рту. Стало даже как-то неловко, что собеседник практически в деталях описывает не просто его чувства, а даже окружающую обстановку, хотя видеть ее не может.

Даром что магический антураж не более чем декорации, необходимые для общения с клиентами. Колдун чертов. — Пью, — честно признался Фомин. — Когда человек пьет, он кричит, — пояснил Антоха. — Только этот крик никто не слышит. Это было правдой. Фомин был бы рад сейчас заорать в голос, пугая своими сиплыми от алкоголя воплями кота и соседей за стеной. Но едва бы это что-то решило. Да и Оксана, чья ментальная проекция сейчас стояла, скрестив руки, в углу одной из комнат подсознания, только ехидно улыбнулась бы, глядя на то,