Проверка на отцовство - Вероника Касс

тем, что нам нужна достойная свадьба, соответствующая нашему статусу. — Я кивнула. Наверное, он был прав. Мне было все равно… Что-то внутри и так уже пищало от восторга и не верило… Наверное, это было вылетающее из груди сердце, оно стучало о ребра, заставляя меня задыхаться от радости. Да, именно радости… Глеб будет моим мужем, и пусть не сейчас, но однажды этот брак станет настоящим. Было страшно поверить в такое. — Восемнадцатого сентября, через месяц, Лесь. Мама давно занимается подготовкой, надеюсь, ты не против…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​ Я выпучила глаза, даже не представляя, как выглядела со стороны, и все же начала задыхаться. Это было слишком хорошо… Слишком странно, чтобы походить на правду.

— Олеся, — Глеб мягко взял меня за плечо, — я все понимаю, ты, наверное, думала, что… Че-е-ерт! Да не нервничай ты так. Лесь!

— А? 

— Тебе нельзя нервничать, — уже спокойно сказал он, поймав мой взгляд.

— Да, прости… Можно… Можно я пойду спать? 

Мужчина прикрыл глаза, словно сильно утомился от этого разговора. Но я не знала, что ему сказать, не знала, как себя вести, чтобы он не считал меня больше полоумной дурочкой. 

— Иди, — шепнул Вавилов, не открывая глаз и разжав ладонь. Кожу на руке обожгло холодом. 

Мне нравились его касания… 

Да что же это со мной? 

Резко подскочила, пожелала мужчине спокойной ночи, чуть ли не запинаясь, и скрылась в своей с дочерью комнате. Сон не шел, а в голове стоял бардак, и в том хаосе моих мыслей, в самом центре, неоновой вывеской стоял вопрос: как теперь себя вести? 

Наутро Глеба дома не оказалось. На кухне меня встретила Маргарита Федоровна, бывшая одноклассница Карининой мамы. Очень милая и вежливая женщина. Она тут же забрала Маришу у меня из рук и посадила ту в стульчик. 

— У нас на завтрак рисовая каша, будете, Олеся?

— Ко мне на ты, — заторможенно произнесла я, буквально падая на стул и глядя на то, как женщина заливает кашу в стакан для блендера, дальше режет туда яблоко и начинает все это перемалывать — естественно, для Мариши. Дочь радостно наблюдала за Маргаритой Федоровной, а я прикрыла глаза, отчетливо понимая, что это уже налаженная схема. И я оказалась чуть ли не лишним элементом. Растерла виски: где-то там начала зарождаться головная боль. Гулко выдохнула и попыталась отпустить ситуацию. Очередного приступа мигрени я сейчас не переживу, поэтому «улыбаемся и машем», как говорили знаменитые пингвины из мультика. 

И как только я уложила Маришу на обеденный сон, дверцы лифта распахнулись и в коридор квартиры вплыла мама Глеба, моя будущая свекровь… Страшное слово. А женщина очень милая и красивая, она словно знала точное расписание моей дочери и потому безапелляционно заявила, что украдет меня на пару часов. Не куда-нибудь, а мерить свадебное платье.

На этих словах упасть бы в обморок, да только мое давление было в норме. С недавних пор я его контролировала и пила нужные таблетки. Я вообще пила кучу таблеток, прописанных не только перинатологом, но и невропатологом. Про каждое наименование медикамента я сначала прочитала кучу информации в интернете — и один фиг ничего не поняла, вычитав лишь главное: все они допускались для принятия во время беременности. 

Всю дорогу до салона мы молчали, Оксана Борисовна лишь в самом начале пути сказала, что я могу называть ее тетя Оксана и, возможно, когда-нибудь, лишь если я сама того захочу, могу обращаться к ней мама, она не будет против. Я кивнула, показывая, что услышала, и прикусила губу, раздумывая: чем же я заслужила такое ласковое обращение? Ведь не чувствует же она вину за то, что стукнула меня пару месяцев назад дверной ручкой? 

В салоне не было никого, кроме нас и девушек-консультантов, а еще был небольшой круглый подиум и много зеркал. 

— Ну что? Приступим, — радостно воскликнула Оксана Борисовна и потерла ладони. — Я уже отбраковала несколько, потому что корсет нам никак нельзя. Подчеркивать животик ты же не хочешь? — Женщина резко развернулась и серьезно посмотрела мне в глаза. — Или хочешь?

— Я не знаю, — замялась, не до конца понимая, чего именно она от меня ждет. — В смысле, чтобы на обозрение? Но его и не скрыть никак уже — через месяц, наверное, еще больше будет.

— Леся, — мама Глеба подошла ко мне и крепко сжала мои ладони, — это твоя свадьба, и платье будет такое, какое хочешь ты. Я, конечно, присмотрела подходящие, на мой взгляд, варианты, некоторых даже не было, пришлось ждать. Но это все мой выбор, и я буду рада, если тебе понравится то же, что и мне, но повторюсь: это твоя свадьба. Свою я отгуляла тридцать пять лет назад, — усмехнулась она и притянула меня к себе, приобнимая за плечи. — Поэтому давай четко и по делу: нравится — не нравится…

А дальше… А дальше были платья, много платьев. Мне показывали их на картинках в журнале, чтобы было проще понять, нравится мне или нет. Уже вторым этапом была примерка. Но я не стала мерить все то, что мне предложили, потому что уже на втором платье я поняла, что это мое и не хочу больше ничего другого. Оно было достаточно простым, лежащим по фигуре, с завышенной талией, но с большим вырезом, потому что та ткань, что прикрывала грудь, постепенно переходила к шее, там завязывалась и дальше струилась по спине, спускаясь ниже бедер и напоминая то ли дополнительную фату, то ли накидку — можно было запросто расправить эти две мегаширокие лямки и закрыть ими плечи.  

— Я хочу его, — восторженно произнесла, начав крутиться.

— Смотри не улети, — рассмеялась Оксана Борисовна, — а то вон и крылышки уже имеются, — пошутила она. — Фата будет?

— Конечно, — кивнула, остановившись. — Длинная.

Платье не пышное, так пусть хоть фата будет королевской. Хотя кого я обманываю? Я это платье теперь не променяю на ни одно другое. 

А дальше дни закрутились с какой-то сумасшедшей скоростью. Мама Глеба, которая действительно стала для меня тетей Оксаной, заезжала за мной каждый день в час — как выяснилось, у женщины как раз был обед, а моя малышка спала. И в это время, всего два часа в день мы занимались свадебными вопросами. Конечно, восемьдесят процентов всего решалось и организовывалось без меня, но я была благодарна своей