Подруга моей дочери (СИ) - Николаева Юлия Николаевна

«Перезвоню через десять минут».

Убрав телефон в карман, поднимаю голову и натыкаюсь на Сонин взгляд.

— Все в порядке? — смотрит она на меня как будто встревоженно.

— Да, — улыбаюсь ей и, подойдя, целую в висок, — побегу.

На пороге мы еще целуемся, но мысли мои уже текут в другом направлении. Соня, словно поняв это, отстраняется, но ничего не говорит, словно ждет слов от меня. Но я только еще раз улыбаюсь и ухожу. Быстро спускаюсь по лестнице, гадая, какого черта происходит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лиля мне никогда не звонила. Обычно только писала, и то крайне редко. Уже садясь в машину, вспоминаю про Соню и, высунувшись обратно, машу ей рукой. Она делает ответный жест, а я быстро уезжаю со двора. Набрав Лилю, слушаю гудки, и когда она снимает трубку, интересуюсь:

— Ты чего звонила? Что-то случилось?

— Случилось? — она вроде как усмехается, но мне слышится напряжение в голосе. — Нет… Нет. Я просто… Просто хотела извиниться.

Я по инерции даю по тормозам, чем пугаю проезжающих мимо автомобилистов. Лиля извиняется? Что, на завтра объявили конец света?

— Извиниться за что? — все же интересуюсь.

— В последнюю нашу встречу я вела себя неправильно. Не хочу, чтобы между нами висели эти обиды, когда я снова приеду.

Я невольно усмехаюсь.

— Лиль, нет никаких обид. Я тебе все сказал: мне такие отношения нахуй не нужны.

— А если я приеду насовсем? — вдруг говорит она, и я на мгновенье теряюсь.

Потому что, если честно, давно уже перестал верить в подобный расклад. Но потом понимаю: это очередной ее ход. Запудрит мне мозг, наобещает небылиц, и снова кинет. Любительница сидеть на двух стульях.

— Ты приедь сначала, — хмыкаю в ответ. Возникает пауза, а потом Лиля говорит:

— Я тебя поняла, Антон. Пока.

Ответить не успеваю, она кладет трубку. Отшвырнув телефон на соседнее сиденье, устало потираю лицо, стоя на светофоре. Ну какого хера она сейчас объявилась? Что надо-то? К черту, она все равно не приедет, а играть в эти игры мне реально надоело.

После встречи еду домой, сегодня у Сони рабочая смена, так что до утра я свободен. В квартире никого, может, это даже к лучшему. Приняв душ, падаю на кровать и, заложив руки за голову, смотрю в потолок. Помимо воли мысли возвращаются к звонку Лили. Ну вот какого черта сейчас? Когда у меня все так заебись.

И сам же останавливаю себя на этой мысли. Серьезно? Заебись? И понимаю: да. Мне реально давно не было так, как с Соней. Ярко, страстно, горячо, и при этом… спокойно, светло, что ли. И моей заслуги в этом нихуя нет. Все Соня. Снова потерев лицо руками, вздыхаю. Ох, и вляпался ты Жуков, чую, вляпался.

Я засыпаю, а будят меня голоса в холле. Выйдя туда, сонно тру глаза и вижу Женьку с матерью. У них в руках горы пакетов, ясно, шопинг удался.

— Привет, — дочь неуверенно улыбается, а я обращаю внимание на ее боевой раскрас, видимо, собираются еще куда-то закатиться.

— Привет, — улыбаюсь, даю ей поцеловать себя в щеку, треплю по волосам, легонько, чтобы не испортить прическу. Маринке киваю.

— Мы ненадолго, — тут же говорит Женя, — только переоденемся и поедем.

— Какие планы? — я отхожу в сторону, пропуская их в комнату.

— А мы сегодня с мамой в твой клуб идем, — радостно выдает дочь и закрывает перед моим носом дверь.

Так, интересно. Прохожу в кухню, щелкнув чайником, смотрю на время. Уже десять вечера, нормально я поспал.

Вскоре Маринка с Женей появляются на пороге, обе в весьма откровенных нарядах.

— Вы вдвоем едете? — задаю вопрос, Женя кивает.

— А почему именно в мой клуб?

— Ну ты странный, — хмыкает дочь, — маме же интересно посмотреть. А может, ты к нам присоединишься?

Я открываю рот, чтобы категорично отказаться, потому что наблюдать снующую Соню без возможности ее зажать в ближайшем углу… Но Женька смотрит умоляюще, а Маринка насмешливо вздергивает бровь, так что я соглашаюсь.

— Здорово! — дочь, быстро обняв, убегает в комнату, я перевожу взгляд на Маринку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ну надо же, вспомнил, что у тебя есть дочь, — усмехается она, складывая руки на груди. — А то шатаешься по бабам и знать не знаешь, чем она занимается.

— Откуда такие сведения о моих передвижениях? — хмыкаю в ответ.

— Жуков, — она закатывает глаза, — хоть иногда в зеркало смотрись, ладно я, но зачем дочери видеть твои засосы?

Я инстинктивно трогаю шею, вспоминая, как Соня целовала меня, и в мыслях не остается больше ничего кроме этой девчонки. Тряхнув головой, иду в комнату:

— Моя личная жизнь тебя не касается, — кидаю, проходя мимо Маринки, она не отвечает.

И правильно, пусть знает свое место, в конце концов, я по-прежнему приношу ей неплохой доход.

В клубе, как обычно, шумно, весело и пьяно. Я подумываю сдать своих спутниц Олегу, чтобы он показал им клуб, а самому… Ну кого я обманываю? Найти Соню и, конечно, что-нибудь с ней сделать… Что-нибудь порочное и приятное.

Однако Олег занят с кем-то в зале, поэтому я тупо тащу Маринку с Женей в кабинет. Дочь по пути сливается, сказав, что потанцует, и мы остаемся наедине с ее матерью.

— Мило, — она осматривается, садясь на диван, я падаю рядом. — Здесь ты трахаешь своих шлюх? — задает вопрос, поворачиваясь ко мне и закидывая ногу на ногу.

— Точно, — отвечаю, растягивая губы в улыбке. — А ты с какой целью интересуешься? Хочешь пополнить ряды?

— А можно? — спрашивает вдруг Маринка, подаваясь вперед и кладя руку на спинку дивана позади меня.

Тут раздается стук дверь, а за ним она открывается. Я оборачиваюсь, вижу на пороге Соню, и внутри радостно екает. Дожил, Жуков, блядь.



Глава 31 Соня

Мне так хорошо с ним. Хочу все время его рядом, чтобы обнимал, целовал, чтобы делал со мной все то, от чего сердце стучит как ненормальное, а я схожу с ума снова и снова. В его объятиях я чувствую себя желанной и иногда даже абсолютно счастливой.

Но нам приходится расставаться. И это даже хорошо, потому что при Жукове я словно под гипнозом. Он столько времени проводит у меня, что сомнений нет — сейчас он только мой. Антон не говорит прямо, но я чувствую это. И думать о том, что сама себя обманываю, не хочу. А редкие мысли, появляющиеся по этому поводу, гоню прочь.

Это не просто секс, ему интересна я: чем увлекаюсь, какие книги читаю, что думаю по тому или иному вопросу. А ещё он умный и эрудированный, много читает. Я-то думала, что самое главное его увлечение — это многочисленные похождения.

Откровенных бесед мы по-прежнему не ведем, но всё же неловкости между нами меньше, чем раньше.

И хотя прошло совсем немного времени, он становится для меня слишком близким.

Страшно лишь, что это может закончиться. Особенно остро я чувствую это сегодня, после того звонка. Антон становится задумчивым, взгляд меняется, и у меня в груди расползается тревога.

Ничего удивительного, что как только он уходит, на меня набрасывается армия предположений. Мысли, мысли, мысли. И так всегда, когда остаюсь одна.

Но стоит снова его увидеть — упаковываю сомнения и отправляю в воображаемую мусорную корзину. А потом отдаюсь моменту.

Я начинаю понимать, о чем говорила Женька все это время. Ее "жить сегодняшним днём" становится для меня жизненно важным ориентиром.

С улыбкой наношу блеск на губы, а потом посылаю воздушный поцелуй в зеркалу. Замерев, смущаюсь, вспоминая, какие сцены происходили перед ним. Никогда не думала, что отражение может так нравиться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Улыбнувшись ещё раз, беру сумку и выбегаю из квартиры. Главное, отработать смену, а потом мы с Антоном снова будем вместе. В клубе он не появляется, говоря, что не хочет отвлекать меня от работы. При этом описывает, как именно. И хотя я соглашаюсь, что так лучше, сама надеюсь, что когда-нибудь он это воплотит в реальность.