Диана Морьентес - Работа над ошибками

Мелкие камешки под ногами были холодными, и Наташа переступила на полотенце, брошенное Максом к ее ногам. Макс разделся первым, потом раздел ее. Она волновалась: он запретил ей брать с собой купальник и даже надевать нижнее белье. Только спортивный трикотажный сарафан. Макс говорил очень тихо, но его было прекрасно слышно с личной дистанции:

— Не бойся, даже если нас увидят, то близко не подойдут.

Он шел к воде, ведя Наташу за руку. А она — следом за ним, дрожа всем телом. Было холодно, но точно не от утренней температуры воздуха, а от волнения. А вода казалась совершенно ледяной — настолько, что Наташу вообще кинуло в жар: ощущение воды всем телом вызывало вполне эротические ассоциации. Еще глубже — и Наташа захлебнется, а Максу только по грудь. Он поднял ее на руки и вместе с ней зашел в воду по плечи.

Почти не разговаривали. Наташа, как обезьянка, оплела его тело руками и ногами — она и так весит не много, а под водой так и совсем легкая, как пушинка, и Максу не тяжело ее держать. Целовались — и согревались — с каждой секундой все больше.

— Почему ты боишься такой позы? — спросил он вполголоса, и эхо разнеслось, казалось, до горизонта.

Наташино сердце заколотилось так, что Максим это отчетливо чувствовал. Даже двадцать один градус воды уже не охлаждал.

— А больно не будет? — уточнила она с опаской. — Все-таки вода…

— Я осторожно.

Больно не было. Видимо, организм Наташин был возбужден гораздо больше, чем разум. Но разум быстро сдался в первые же секунды близости. И стыд отступил, и скромность, и комплексы, и предрассудки… Занимались любовью и стоя в воде, и лежа в прибое, и в тех позах, какие Наташа всегда любила, и в тех, в каких всегда стеснялась. Почему-то в море — это совсем не то, что в постели. Хотя солнце уже показалось из-за гор, и стало очень светло, и Макс наверняка видит ее тело во всех подробностях — и эта мысль только радует! Словно, окутанная морем, просыпается чувственность, дремавшая все это время где-то в подсознании. И как приятно плескать эту спокойную воду! И разрывать своими бесстыжими стонами всю вековую безмятежность!

Потом вылезли на сушу — вдвоем на один расстеленный узкий полотенчик. Макс сверху. После девяти утра на пляж начали подтягиваться посетители. Видимо, отдыхающих в Сочи уже так много, что они есть даже в такой никому не известной глуши. Наташа нервничала, а Макс только прикрывал ладонями ее грудь, если кто-то начинал маячить в радиусе видимости.

— Не бойся! — убеждал он ее уверенно. — Даже если глянут издалека, ничего страшного. Представь: два голых тела, одно на другом… Да все посторонние будут шарахаться от нас подальше! Это дикий пляж, мы, нудисты, забрели в укромный уголок… — и смеялся: — Ну, подумаешь, арестуют нас на пятнадцать суток!

— Интересный ты человек, Макс! — улыбалась Наташа. — Я люблю тебя.

— И я тебя тоже. Ты очень смелая. Мне понравилось. Я бы хотел, чтобы так было и дома.

— Будет, — пообещала девушка. — Ты прекрасный педагог.

Весь внутренний декор клуба Наташа оформляла наравне с дизайнером. За две недели до открытия дали рекламу на радио и добавили вывеску с этой информацией на стену со стороны главной дороги. Наташа очень хотела выступать на открытии, и Макс, в целом, не возражал. Только, честно говоря, почему-то сомневался в ней. И вроде знает, что у нее есть опыт работы в развлекательных учреждениях, и талант, и стремление к публичности. Вот и предложил ей прийти к нему в кабинет и официально устроиться на работу.

Чтобы сэкономить на персонале, пока решили не нанимать лишних людей. Бухгалтерский учет первое время будет вести Евгения, у нее есть некоторый опыт в этом. Макс взял на себя обязанности администратора зала, хотя официально он еще и директор клуба. Как собственнику, Максу принадлежат пока только пятнадцать процентов прибыли — пропорционально тем деньгам, которые он вложил в строительство. Зато, нанявшись сюда директором, будет зарабатывать больше, чем в «Призраке». Потом с заработанных денег выкупит оставшиеся тридцать пять процентов своей доли и в сумме будет получать столько же, сколько Алексей, Наташин папа. Максу даже не обязательно будет потом работать директором. Для этого он сможет нанять кого-то другого, а сам сможет отдыхать и жить только на прибыль от клуба.

Но пока он — директор. И чтобы устроиться в «Эго», нужно пройти через его кабинет. Наташа предпочла бы через постель, но Макс отказался.

— Это не самый достоверный способ узнать, есть ли у будущих работников нужные качества, — смеялся он.

Его кабинет уже был полностью готов. Довольно просторная комната. Здесь пока только два шкафа со стеклянными дверцами у стен, диванчик в стороне, один большой письменный стол с заворотом на девяносто градусов и удобное офисное кресло. Макс уже проводит здесь немало времени: бизнес-планы, санэпидстанции, наем последних работников. Первое, что Наташа заставила его сюда принести, это их семейная фотография: Макс, Наташа и Катюшка идут в первый класс. Наташа сама выбрала рамку и установила эту фотку на столе. А вот сейчас на этом столе сидит сам директор, невероятно красивый и сексуальный! И требует — вы слышите, чего? — чтобы она наравне со всеми устраивалась к нему певицей! Объяснял с чисто начальничьим темпераментом:

— Ты не думай, что работа в «Эго» очень проста. Мы задумали определенный уровень класса, и ниже этой планки мы не опустимся. Наше заведение не из простеньких. А по ценам — выше среднего. По моим расчетам и публика будет с достатком. Певичка из кафе ко мне никогда не устроится! Если ты уверена, что твой уровень сопоставим с уровнем нашего клуба — пожалуйста, докажи мне это. Я тебя внимательно слушаю. Какой работы здесь ты хочешь?

— Я хочу выступать на открытии, — ответила Наташа послушно. Ей это собеседование напоминало очередную ролевую игру.

— Опыт у тебя есть, я знаю, восемнадцать лет тоже; не будем на этом останавливаться. Перед каким наибольшим количеством зрителей тебе приходилось выступать?

— Перед полной площадью у Администрации. Но если тебя интересуют зрители, более сосредоточенные на том, что происходит на сцене, то тысяча человек, школьный актовый зал.

— Хорошо. И что именно ты предлагаешь делать на открытии? Спеть пару песен? Киркорова или Валерии?

— У меня есть диск с минусовыми композициями моего собственного сочинения. Запись хорошего качества. Я всегда пою вживую. Двадцать две песни. Это примерно полтора часа чистого времени. Песни танцевальные, для ночного клуба подходят идеально, это проверено на тусовочной молодежи Москвы. Два медляка. Все остальное время — за ди-джеем. Могу также вести весь вечер. Приветствовать посетителей, проводить конкурсы… Диск у меня с собой. Пойдем в зал, послушаешь.