Лейла Мичем - Знак розы

— Ты можешь идти, Сасси, — сказала Дарла, сопроводив свои слова небрежным взмахом руки. — И смотри, чтобы у тебя не подгорел кукурузный хлеб.

— Да, мэм, — покорно ответила экономка и, выходя из комнаты, метнула на Мэри страдальческий взгляд.

Мэри подтащила кресло поближе к качалке матери. Дарла надела очки; на коленях у нее лежал раскрытый номер «Хоубаткер газетт». Прошло более четырех лет с тех пор, как мать последний раз брала в руки газету. Лучи полуденного солнца освещали ее фигуру, и Мэри вновь поразилась тому, как трагично увяла красота матери. Она одной из первых стала пользоваться румянами, но сейчас они лишь подчеркивали впалую худобу ее щек. А волосы, некогда густые и блестящие, растеряли свой искрящийся объем и тусклыми прядями падали на плечи - такие хрупкие, что Мэри видела, как торчат из-под наброшенной шали острые косточки.

— Ты наверняка заметила, что в городе многое изменилось с тех пор, как ты в последний раз читала «Газетт», — мягко предположила Мэри.

— Знаешь, это как войти в совершенно новый, незнакомый мир! — Дарла перевернула несколько страниц, нашла нужную и продемонстрировала ее Мэри. — Ты только посмотри на эти модели, которые рекламирует Абель в своих объявлениях! Юбки до колен! И неужели в Хоубаткере появился передвижной кинотеатр?

— И в нем, как говорят, нет недостатка в зрителях, — с улыбкой ответила Мэри. — Но я там еще не была. Хочешь, как-нибудь вечером сходим туда вместе?

— Пока нет. Мне надо набраться сил. — Мать отложила газету и сняла очки. — Ты уже разговаривала с Беатрисой?

Мэри поморщилась.

— Мама, прости меня. Я совершенно забыла об этом. Но я загляну к ней сегодня же вечером.

— Не стоит. — Дарла поплотнее закуталась в шаль. — Я передумала. Мне не нужна ее помощь. Я хочу, чтобы для нее вечеринка стала таким же сюрпризом, как и для остальных. Но прежде мне нужно кое-что сделать.

Мэри насторожилась.

— Ты все еще намерена помогать Тоби в саду?

— Да, конечно. Лишняя пара рук не помешает. Сад и огород пребывают в ужасном запустении. Так что придется достать свою старую шляпку и комбинезон. Мне не хочется стать такой же коричневой от загара, как ты. Я уверена, что ты просто не желаешь беречься от солнца. Так что свой цвет лица ты заслужила, учитывая, как мало тебя волнуют подобные... — Она оборвала себя на полуслове, видя, что Мэри улыбается. — Что тут смешного?

— Ничего. — Улыбка Мэри стала шире. — Как хорошо, что ты опять бранишь меня.

— Все равно ты никогда меня не слушаешь. Не знаю, зачем я тебе это говорю.

— Наверно, потому что любишь меня.

Очевидно, мать услышала надежду в ее голосе, потому что ее лицо смягчилось и она ласково похлопала Мэри по руке.

— Да, потому что я люблю тебя, — согласилась она. — Ты никогда не должна забывать об этом. А теперь я скажу, что намерена сделать, - я хочу связать тебе подарок ко дню рождения, поэтому начинать следует немедленно. Каждая минута на счету, и ты должна отвезти меня в город, чтобы купить пряжу. У нас ведь хватит денег на несколько мотков?

— Да, мама. У тебя есть отдельный счет в банке, на который я каждый месяц перевожу причитающиеся тебе двадцать процентов.

Мэри пожалела о том, что упомянула о счете и о своих отчислениях на него в ту же секунду, как эти слова сорвались с ее губ. Она испугалась, что тем самым лишь подбросит дров в костер ненависти, которую мать питает к отцу и его завещанию. Но на лице Дарлы отразилась лишь легкая озабоченность.

— Ох, мне решительно не хочется связываться с банком. Ты не могла бы одолжить мне денег, а в следующем месяце вычесть стоимость покупки из суммы, которую ты переводишь на мой счет?

Мэри с облегчением ответила:

— Конечно, могу, но ты не обязана делать мне подарки, мама. Ты встала с постели и вновь интересуешься окружающим миром, большего мне и не надо. Для меня это - лучший подарок.

— Нет, этого недостаточно, — с улыбкой возразила Дарла и погладила дочь по щеке. — Прошло уже очень много времени с тех пор, как я своими руками делала что-нибудь для моей девочки. Поэтому я намерена связать тебе подарок, глядя на который ты будешь вспоминать меня всю жизнь.

— У меня есть ты, мама.

— Это не навсегда, родная моя. Время безжалостно. — Дарла отняла руку. — Так что я хотела бы начать как можно скорее. Ты сможешь завтра после обеда отвезти меня в город? Мне нужно кое-что купить. Но к Абелю мы не поедем. Я уверена, у него нет ничего такого, что я могла бы позволить себе приобрести. — Ее гладкий лоб прорезали морщины, когда она увидела, что Мэри нахмурилась. — В чем дело? Тебе это неудобно?

— Нет, конечно же нет. — Мэри с трудом выдавила улыбку. Она уже пообещала утро Сасси, так что если она к тому же повезет мать в город после обеда, то потеряет целый день. А как раз завтра она должна была присутствовать при чистке дренажных канав. Но ее людям придется начинать без нее. Гораздо важнее, что мать выберется наконец из дома. — Нам будет хорошо вдвоем. Мы проведем замечательный день вместе. А когда вернемся, согреемся чашкой горячего шоколада, как бывало раньше, когда мы возвращались после похода по магазинам.

— Вот и славно, — сказала Дарла и резко сложила газету.

Мэри решила, что этим она дает понять дочери, что воспоминания о давно минувших днях не доставляют ей удовольствия и она предпочла бы оставить их в прошлом. С этого дня они станут разговаривать только о будущем, пообещала себе девушка.

Позже, войдя в кухню, Мэри принялась расспрашивать Сасси о том, как вела себя мать во время прогулки.

— Она заходила в розовый сад?

— Угу, — ответила Сасси.

— Как по-твоему, она помнит, как была там последний раз?

— Угу. Только не говорите мне, что она не помнит, как бесчинствовала там с кочергой в руках. Тоби уверяет, что она постояла несколько минут возле кустов, после чего пошла дальше, не сказав ни слова. Говорю вам, она что-то задумала.

— Ради всего святого, Сасси, — резко оборвала экономку Мэри. — Что, по-твоему, она должна была сказать? Что ей очень жаль и она просит прощения? Имей хоть капельку сострадания и вспомни, через что ей пришлось пройти.

—Я попробую. Ради вас, мисс Мэри, — отозвалась Сасси.

На следующий день, в назначенный час, Дарла была полностью готова к появлению в городе. Мир моды ушел далеко вперед, и ее огромная шляпа и широкая юбка с турнюром устарели. Мэри стало невыносимо стыдно и горько, когда она глядела на мать, спускающуюся по ступенькам и с королевским величием натягивающую длинные перчатки, не сознавая, сколь жалко она выглядит.

Когда они выехали на Мэйн-стрит, Дарла воскликнула: