Марианн Кейс - Ангелы

Признаков Шэя Делани нигде не было. Должно быть, он не в городе.

– Привет. Я – Леон Франчетти. Изумительно красивый парень материализовался передо мной, протягивая руку.

– Мэгги Уолш.

– Чем занимаешься, Мэгги?

– Я – парикмахер для животных. – Я не могла снова рисковать и допустить, чтобы ко мне снова отнеслись пренебрежительно, а эта профессия первой пришла мне в голову. – А ты?

– Я – актер.

Признаюсь, я была под впечатлением. Не так, конечно, как если бы была в нормальном состоянии, но все же.

– Класс.

– Да, мои дела идут в гору. Очаровательная улыбка любимца женщин, – я хотела даже спросить, где он снимался, но он меня опередил:

– Я только что закончил съемки для пилотного выпуска для телекомпании «Эй-би-си». Осенью уже выйдет на экраны. Мне досталась отличная роль, есть куда расти… Я мог действительно проявить себя…

– Отли…

– А до этого я снимался в фильме «Калейдоскоп».

Снова гипнотическая улыбка.

– Да? – Я смотрела этот фильм, но его не запомнила.

– Ну, роль небольшая, но меня заметили.

Он снова сверкнул дьявольски красивой улыбкой. Как ни странно, она уже не подействовала на меня, как предыдущие.

– А еще я снимался в рекламе ресторана «Дом с пирогами». «А где та полочка, где я возьму пирожок?» – Он надул нижнюю губу, отчего вид у него стал очень печальным, а потом продолжил, широко улыбаясь: – «Разумеется, в „Доме с пирогами", тупица!»

Это, оказывается, коронная фраза из дурацкой рекламы.

– В Калифорнии эту рекламу не крутили, а вот на Среднем Западе она была очень популярна. Даже политики ее цитировали. «Где вы будете через десять лет?» – «В „Доме с пирогами", тупица».

И вот тут-то я и поняла, что мое участие в этом разговоре совершенно не нужно. Меня спасла Эмили, но через пару минут на меня напало следующее ходячее резюме, которое представило мне подробный рассказ о своей актерской карьере от истоков и до дня сегодняшнего. А мне задали лишь один-единственный вопрос: работаю ли я в киноиндустрии.

Наконец от меня отстали. Я стояла в одиночестве и осматривала комнату. Лоск как-то пообтерся. Люди двигались, говорили и улыбались, словно акулы в бассейне. Эмили сказала правду. В этом городе невозможно найти настоящую любовь. Все слишком поглощены работой. В моей душе опять зияла пустота, и уже ничто не могло отвлечь меня от мыслей о Гарве. Депрессия снова принялась кружить надо мной.

И тут мое сердце затрепетало при виде старого друга. Трой. С его длинным лицом и суровым ртом. Ну ладно, уели. Да, я его знаю только с пятницы, но по сравнению с толпой этих занудных самовлюбленных типов Трой был мне просто лучшим другом.

– Здорово! – воскликнул Трой. Он был так же рад меня видеть, как я его. – Развлекаешься?

– Не-а.

Он развернул к себе мое запястье.

– Ясно. Чрезвычайная ситуация все-таки произошла?

Я кивнула:

– Я ему позвонила. Но его не было дома. Спасибо за лакричную полоску.

– Конфетку, – поправил он меня. – Помогла?

– Абсолютно точно. Я бы и еще штучек двадцать проглотила.

– Буддисты говорят, что в мире все мимолетно. Это утешает. Но, конечно, не так, как рафинад. Так, значит, тебе тут не особо весело?

– Не особо, – с жаром подтвердила я. – Куча актеришек завалила меня монологами. Какие-то самовлюбленные кретины!

– Актер – жестокая профессия. Каждый день тебе говорят, что твой голос звучит не так. Что твое лицо уже больше никуда не годится. Твое «эго» получает столько тычков и ударов, что единственный способ выжить – раздуть его до невероятных размеров.

– Понимаю. – На секунду я смирилась, но тут напомнила о себе другая обида. – Ты только послушай, что со мной случилось, как только я пришла.

Я изложила историю про мужика, который отвалил сразу, услышав, что у меня нет работы.

– Там, откуда я родом, – усмехнулась я, – люди не интересуются тобой только из-за твоей работы.

– Нет, они интересуются тобой только из-за твоей внешности, – сухо заметил Трой.

Я помолчала.

– Ну да, это так. – Я признала поражение. – Кстати, я не видела, чтобы тут хоть кто-то нюхал кокаин. А еще голливудская вечеринка называется. Как ты думаешь, она может быть шлюхой? – Я указала на молоденькую испаночку.

– Это дочка Дэна Гонсалеса.

Я почувствовала, как на моем лице появилось выражение крайнего разочарования. Трой засмеялся тихим и мягким смехом.

– На такого рода вечеринках ты не найдешь наркотиков и всяких сомнительных развлечений. Они же здесь на работе. Но если ты хочешь, я как-нибудь ночью вывезу тебя в свет и покажу другую сторону жизни Лос-Анджелеса.

– Спасибо, – равнодушно откликнулась я. Сердце учащенно забилось, загрохотало где-то прямо у горла, а потом яркий румянец брызнул на щеки, и я разозлилась на себя за это.

Когда мы с Эмили ехали домой, меня странным образом загипнотизировало движение транспорта. Машины ехали в пять рядов, с одинаковой скоростью и сохраняя одинаковую дистанцию. С боковых магистралей на главную въезжали новички. Они занимали свое место с балетной грацией, сразу подстраиваясь под ритм. В то же время другие машины аккуратно съезжали с главной дороги и уносились по боковым, пока не исчезали из виду. Беспрестанное движение, беспрестанное изящество. Мне показалось это красивым.

Что со мной такое? Любуюсь потоком автотранспорта. И нахожу красивыми длинноносых мужиков, вытесанных из каменной глыбы.

Я пребывала в смятении. Давно уже я не находила привлекательным никого, кроме Гарва. При этом меня не мог не беспокоить мой, мягко говоря, странноватый выбор.

15

Небольшой кризис. Дэвид Кроу не сможет провести презентацию Эмили.

– Кое-что случилось, – с горечью процитировала Эмили. – Вернее, «кое-кто». Более важный, чем я.

Но «люди» Морта Рассела хотели, чтобы все шло по плану.

– И Дэвид сказал, чтобы я взяла с собой свою ассистентку.

– Какую ассистентку?

– Тебя!

– Меня?

– В этом городе ничего просто так не делается, – скорбно заметила Эмили. – Ты будешь расплачиваться за этот салат «Цезарь» в «Клаб-Хаузе» до конца дней своих.

– Но, Эмили, от меня мало будет толку. Я ничего не смыслю в презентациях.

– Тебе и не надо. Ты просто должна мне подмигивать и смеяться над смешными отрывками. Можешь для пущей важности взять в руки папочку.

– Но… Но что мне надеть? Я не привезла ни одного костюма. Мне нужно что-то купить.

– Третья стрит-бульвар всего в пяти минутах, поехали!

Я покорно согласилась, словно шоппинг был наказанием, и пару часов провела гуляя по нормальным магазинам, где продавцы рады были меня видеть, в отличие от нахальных сучек на Родео-драйв. Но общеизвестно, что первый закон шоппинга гласит: если вы срочно ищете что-то конкретное, то у вас нет никаких шансов это найти. В магазинах имелось всего несколько костюмов, которые объединяла одна общая черта – в них я была похожа на тюремную надзирательницу. Скрепя сердце я пошла на компромисс: купила вышитую джинсовую юбку и белую жилетку.