Люси Уокер - Летний понедельник

Примерно то же самое думала и Денни по пути домой. Она любила детей Викки, а Энди просто обожала, и ей хотелось, чтобы он был ее сыном, но сегодня не предвиделось никакой возможности скрыться от них. Вся беда в том, что у Монтгомери уединения не найти. Нельзя просто сесть и поговорить. По крайней мере, не тогда, когда это действительно необходимо. Никому даже в голову не приходит отослать детей погулять, таковы уж современные методы воспитания. И все же Денни не могла не признать, что племянники у нее — само очарование. Вот если бы еще они не рвались домой поднять яхту на стапель или, как в случае с Энди, не пытались разыгрывать из себя радушных хозяев, размахивая кистью с краской!

Денни не спеша проехала Перт, мост над рекой, по которой задира ветер гонял волны, и добралась до песчаной долины. Фургончик нес ее к родному дому, но сейчас ей совершенно не хотелось возвращаться туда, поэтому-то она не слишком сильно давила на педаль газа. Она так ничего и не решила. Не было времени остановиться и подумать. Весь день она выискивала время и возможность сделать это, но все усилий оказались тщетными. Вот если бы можно было ехать вечно! И никогда никуда не приехать. Тогда и решать бы ничего не пришлось.

Денни гнала от себя мысль, что на самом деле она давным-давно все решила. Ведь не выдала же она Джека Смита властям. Как ни странно, она перестала его бояться. Вопрос о том, сбежать или остаться, плавно перетек в вопрос: выдать ли Джека Смита или укрыть его? Да и он постепенно потерял актуальность перед другой дилеммой: как она будет жить с этим до конца своих дней? Она останется наедине с собой и станет мучиться оттого, что пошла против общества, ведь цена свободы Джека Смита может оказаться слишком высокой — все новые и новые трупы тех, кто ненавидит и презирает его.

Да, никто и никогда не испытывал жалости к Джеку Смиту, не говоря уж о любви, так почему хотя бы сейчас не проявить к нему немного сочувствия?.. А почему из миллионов австралийцев выбрали именно ее, Денни? Почему именно она должна проявить к нему сочувствие?

День выдался необычайно жарким, юго-западный ветер стих, и воздух стал неподвижным, тяжелым, земля с нетерпением ждала, когда ночь накроет ее прохладным одеялом, а восточный ветер разгонит удушливое марево. Дубы уныло свесили головы, кусты застыли в оцепенении.

Взбираясь на холм Каламунда, Денни вдохнула запах австралийского буша, и, несмотря на все проблемы, на нее накатила теплая волна радости. Она возвращалась домой, в Холмы, даже кровь быстрее и веселее побежала по венам.

И все же ее не оставляла одна мысль: «В Индонезии сто сорок восемь миллионов человек, а в Китае и того больше — около шестисот пятидесяти миллионов. Сколько вокруг народу, так почему же Джек Смит пожаловал именно ко мне? Господи Боже, ты мой! Почему Ты послал его мне?»

А за рекой сестры Монтгомери оборвали телефоны.

Теодора позвонила Викки, Викки — Мэри, потом Мэри — Теодоре. Никому даже в голову не пришло загружать Джерри проблемами Денни, но так получилось, что она сама позвонила Викки насчет одной антикварной вещицы, которую совершенно случайно обнаружила в комиссионном магазине Перта.

— Хочешь верь, хочешь не верь, милая, но эта вещица настоящая, времен королевы Анны.

— У Денни таких четыре, — сказала Викки, имея в виду стулья. — Купила по случаю на распродаже. Кстати, она сегодня заезжала. Похоже, у нее беда на любовном фронте. Мэри с Теодорой тоже так думают. Вид у нее — просто ужас какой несчастный.

— С чего вы взяли, что виновата любовь? Может, она просто сломалась там, в этих Холмах. Я всегда говорила, что ее затея добром не кончится.

— Нет, не сломалась, поверь мне. И дела у нее идут как нельзя лучше. Дэвид оформлял за нее налоговую декларацию в прошлом году. Это все любовь, ничего другого просто быть не может.

— Это все Бен!

— Послушай, Джерри, ты его хорошо знаешь? Мы только издалека его видели, да и то пару раз. Денни хранит их отношения в тайне, если вообще отношения имеют место быть. Что тебе о нем известно?

— Ну… он высокий такой, длинноногий. Когда говорит, слова растягивает, правда, рот редко открывает. Есть в нем какая-то скрытая сила. Что-то необычное, только не спрашивай меня, что именно. Просто так мимо не пройдешь, обязательно оглянешься, а потом еще раз захочешь взглянуть. Сама знаешь, как это бывает. Пульс начинает чаще биться и все такое. Оставь это дело мне. Если что не так, я раскопаю.

— Послушай, Мэри с Теодорой считают, что мы ни в коем случае не должны вмешиваться. Они говорят, что это просто неприлично, к тому же Денни будет рвать и метать, если узнает.

— Пф! Я знакома с Беном не только через Денни. Позвоню ему, поинтересуюсь насчет цен на яйца или еще что придумаю. Поверь мне, я отлично разбираюсь во всех оттенках голоса, даже по телефону.

— Он что, у телефона сидит?

— Не знаю. Но если он не подойдет, я сама съезжу к нему, проведаю. Вертолет найму, если другого выхода не будет. Он же миль за тридцать живет, так ведь?

— Но…

— Не волнуйся, я Денни не выдам. Неужели ты считаешь меня полной дурой в любовных делах? Я же понимаю, что о таких вещах на каждом перекрестке не кричат. Можешь положиться на меня, милая.

«Да, — подумала Викки, положив трубку, — пожалуй, это действительно выход из положения. Будем уповать на Джерри. Наша хохотушка знает толк в таких вещах и умеет выйти сухой из воды. Хорошо разбирается в амурных делах, одним словом. Даже слишком хорошо». Если бы у Мэри с Теодорой были, мозги, они бы сразу про Джерри вспомнили. Вот у нее, у старшей, мозгов хватило. По крайней мере, она так считала.

Инспектор Райли стоял перед заваленным бумагами рабочим столом и задумчиво смотрел на книгу. Оставалось только внести «Юридический справочник Страуда» в список вещественных доказательств и упомянуть о нем в рапорте вышестоящему начальству. Он мог также отправить книгу на экспертизу, чтобы снять отпечатки пальцев и подкрепить доказательства.

Райли криво усмехнулся, припомнив, что ему ответили в библиотеке: пассифлорой сегодня никто не интересовался. Денни солгала ему. Бросив справочник в ящик стола, он повернулся к окну, засунул руки в карманы и уставился невидящим взглядом на засыпанную гравием площадку перед полицейским управлением. Стоит повернуть голову всего на несколько дюймов, и можно увидеть памятник Питману и Уолшу — полицейским, погибшим на посту от рук убийц Коултера и Треффена. Райли покачал головой, запер ящик, в который бросил справочник Страуда, и положил ключ в карман. Наклонился через стол, подтянул к себе телефон и поднял трубку:

— Соедини меня с шефом, Боб.