Джулия Уайльд - Счастье Роуз Эбби

– Если ты рассчитываешь, что я стану рассказывать все Майлзу, ты ошибаешься. Тебе придется самому делать свою грязную работу. – Ей хотелось драться, кричать или забиться в темный угол и зайтись в истерике.

– Он уже знает. Тот фотограф на вечеринке Марианны шел за тобой от яхты. Он работает на Майлза.

– Откуда ты знаешь?

– Часть моей работы – определить противника, кормить его той информацией, которую я выбираю. Это было нетрудно. Парень – новичок.

– Ты умный человек, Джейк. – Эбби сознавала, какую ей придется пережить боль, как трудно будет обуздать гнев, но решила не доставлять ему довольствия видеть, как она разваливается на части.

Джейк ждал от нее вспышки гнева и почувствовал острые угрызения совести, когда она приняла его слова как должное. Лучше бы она рассвирепела, ведь он предал не только Майлза, но и ее. Если она не разозлится, ему никогда не избавиться от этих загнанных зеленых глаз, хриплого голоса и воспоминаний о ее дивном теле.

– Я думал, ты мне врежешь. – Давай, козел, завопила его совесть, разозли ее!

– Зачем?

Надо поскорее остаться одной, чтобы справиться с этим. Джейк от души воспользовался ее телом, заставил себя полюбить. Но он дал ей чувство безопасности, смех и счастье, каких она еще не знала. С этим покончено, однако ему не удастся лишить ее чувства собственного достоинства и превратить в рыдающую размазню.

Джейк печально кивнул.

– Я буду ночевать в комнате над гаражом.

– Если ты не возражаешь, лучше я переберусь в другую комнату.

Почему она так вежлива? Черт! Слишком легко все вышло. Почему она с ним не ругается?

Эбби быстро собрала свои вещи. Прошептала: «Спокойной ночи, Джейк», что вполне можно было понять как «Прощай». Он не был в этом уверен. Зато был уверен, что сохранившийся на простынях слабый аромат духов Эбби не даст ему уснуть, заставит еще больше мучиться сожалениями по поводу своего поступка.

– Если бы ты разозлилась, Эбби, я не чувствовал бы себя таким дерьмом. – Он ударил кулаком по подушке, которая пахла ее духами. Его охватило чувство безвозвратной потери. Эбби с ее милой косенькой улыбкой стояла перед глазами. – Держись, Уэствей, завтра все будет нормально, ты свободен и можешь плыть с Холли хоть вокруг света. – Но даже на его собственный слух эти слова не звучали убедительно. А тут еще внутренний голос добавил: «Признайся, эта затея с местью доставила тебе мало удовольствия».

Поездка в такси до аэропорта утомила Эбби. Она понимала, что пройдет немало времени, пока душа очистится от эмоций, клокочущих подобно вулкану. Пока у нее была простая и скромная цель – добраться до дома, где она будет одна. В аэропорту Эбби купила билет на ближайший рейс.

– Доброе утро, Рамон, – улыбнулся Джейк. – Эбби еще не появлялась? – Ночью он принял трудное решение и был готов на все, даже пресмыкаться.

Рамон жестом пригласил его к столу.

– Нет еще. Давай ешь, Джейк.

Джейк откусил от теплого круассана, запил кофе, взглянул на часы. Странная пустота, которую он ощутил в эту первую ночь без Эбби, показала, что он не может просто так с ней расстаться. Если ему удастся уговорить ее остаться еще ненадолго, они, после того как он выполнит работу, вместе вернутся в Англию на яхте. Его работа, кстати, начинается как раз сегодня. Он снова взглянул на часы, отодвинул пустую тарелку и крикнул Рамону, ушедшему на кухню:

– Пойду взгляну, что ее задерживает.

Джейк дернул дверь комнаты над гаражом и обнаружил, что та заперта. Потом сквозь стекло разглядел неразобранную постель. Может, она в душе? Он пожал плечами и нашел Рамона.

– У тебя есть ключ от ее комнаты?

Комната имела нежилой вид, в ванной – никого. Он ощутил беспокойство. И только потом заметил листок бумаги, аккуратно прислоненный к настольной лампе. Записка была адресована ему:

«Джейк, когда ты сказал, что я сама от тебя уйду, я тебе не поверила. Но теперь я не только ухожу, а убегаю сломя голову. Говорить особо нечего, так что будет проще, если я только скажу тебе «прощай».

Эбби».

Он не знал, сколько простоял с запиской в руке. Привел его в чувство голос Рамона.

– Все в порядке, Джейк? – Он постучал в дверь, но не вошел.

– Да, – коротко ответил он. – Входи.

– Где Эбби?

– Уехала. Ты знал?

Рамон покачал головой.

– Нет, Джейк.

– Но не пешком же она ушла? Тут ведь на многие мили нет никого!

– Эбби вчера вечером вернулась в столовую и попросила у меня разрешения позвонить. Я проводил ее в свой кабинет, попрощался и оставил там.

– Могу я посмотреть?

Рамон пожал плечами и отвел его в свой кабинет. Там он нашел записку, на которой было написано «Рамону», и принялся ее читать. А Джейк обнаружил справочник, раскрытый на странице, где были телефоны службы такси. Значит, вот как ей удалось уехать.

– Странно, – нахмурился Рамон. – Я ее спросил, не поссорились ли вы, так она сказала «нет».

– А что в записке?

– Спасибо за гостеприимство. – Он протянул Джейку записку. – Читай сам, тут нет ничего личного.

«Рамон, это был один из самых чудесных дней в моей жизни. Мне жаль, что приходится уезжать так внезапно. Я не могу объяснить причину, разве что сказать, что между мной и Джейком все кончено и что мне хочется побыстрее уехать. Извините меня. Большое спасибо за гостеприимство.

Эбби Робертс».

– Позвони в службу такси, Джейк.

Рамон еще не договорил, а он уже набирал номер. Джейк быстро заговорил по-испански, потом помолчал, поблагодарил и повесил трубку.

– Все верно. Она заказала такси на три утра, и водитель только что ушел домой, после того как отвез ее в аэропорт.

– Да, очень жаль. Я ведь что подумал. – Рамон внимательно посмотрел на Джейка. – Иногда, когда нам хочется, чтобы нас догнали, мы стараемся не спешить. Так что, думаю, Эбби явно не хотелось, чтобы ты ее догнал.

– Нет, – сказал Джейк вполголоса, – не хотелось.

– Видно, не судьба, друг мой, – вздохнул Рамон, – но я давно не видел такой прелестной женщины.

– Пожалуй, я сложу свое барахло. Рамон, меня работа ждет. Спасибо тебе, все было чудесно.

– До этого утра, верно? – Рамон смотрел на него с глубоким сочувствием.

– И так можно сказать.

Всю дорогу Джейк гнал машину на бешеной скорости, думая лишь об одном: ему надо забыть Эбби. Но аромат ее духов все еще витал в машине, ее хрипловатый смех продолжал звучать в его ушах. Чтобы отвлечься, он включил радио, надел солнцезащитные очки и сосредоточился на дороге.

Еще одна баба, и только, Уэствей, уговаривал он себя. Не раскисай. И тут же болезненно поморщился, проезжая мимо пшеничного поля, где они накануне устраивали пикник. Он старался не думать о той близости, физической и духовной, что возникла между ними.