Мелисса Натан - Гордость и предубеждение Джасмин Филд

Джорджия осталась ночевать и спала на кровати Мо. Обе сестры провели беспокойную бессонную ночь.

В выходные Джасмин посвятила себя Джорджии, стараясь поднять ей настроение, что саму Джаз вполне устраивало. Ей нужно отвлечься от этой нелепой истории, которая казалась девушке все более и более смешной. Она находилась в странном состоянии, одновременно чувствуя себя и оскорбленной, и польщенной. Но обида все-таки превалировала. Неизвестная журналисточка! Да как он посмел! Восемьсот тысяч читателей, и это называется неизвестная? Скотина!

Джаз знала, что если Джорджия останется дома, то она будет сидеть у телефона в ожидании звонка. Потому она все время чем-нибудь занимала сестру. Они прошвырнулись по магазинам, сходили в кино, а затем поужинали в ресторане. Джорджия старалась не говорить о Джеке, но разговор неизменно вращался вокруг него. Джаз страшно переживала за сестру. Ну почему ей так не везет в любви? Джорджия ведь такая красавица. Что происходит с мужиками?

Раньше Джорджия во всем умела найти светлую сторону. А теперь? Ее голос звучал на октаву ниже, чем раньше, да и вся речь была какой-то замедленной, словно ей тяжело было даже думать.

Джаз так была поглощена проблемами сестры, что когда выходные подошли к концу, она поняла, что почти ни разу даже не вспомнила о забавном инциденте с Гарри Ноублом. И только когда в воскресенье вечером она принимала душ, впервые оставив Джорджию одну, вся чудовищность субботнего ночного свидания снова нахлынула на нее. «Фу, мерзость, — думала она. — Какая честь для бедной девушки! Такая звезда, такая знаменитость… — такой… такой —…. она задумалась. — Такой урод! Одним словом, мужик, — заключила Джаз, вытирая себя полотенцем. С какой стороны на них ни посмотришь — все уроды. Высшей категории».

ГЛАВА 17

На следующее утро, как всегда, Джаз первым делом проверила электронную почту. Там было всего одно письмо, но с весьма интригующим названием: «ИЗВИНИ». А вдруг это Мо? Пишет ей, что бросает Гилберта и возвращается домой с огромным количеством батончиков «Марс».

В нетерпении Джаз кликнула два раза. И остолбенела: это оказалось безумно длинное послание от Гарри Ноубла. Она прогнала все письмо целиком, и глаза ее в полной растерянности забегали по экрану, выхватывая странные фразы: «Сначала все было хорошо… Ты меня пугаешь… Мэт Дженкинз знает…».

Нет, так она ничего не поймет. Невероятным усилием воли Джасмин открыла письмо с самого начала и начала читать все по порядку.

Кому: [email protected].uk

От кого: [email protected]

Тема: Извини

Джасмин!

Не пугайся. Я не напишу тебе ничего плохого. Мне самому трудно поверить в то, что произошло в субботу. И я искренне сожалею, что все так получилось.

Извини за это письмо, но я посчитал, что должен сказать слово в свою защиту. А как еще сделать это, не рискуя сломать челюсть? На самом деле я позаимствовал эту идею у Дарси — его письмо к Лиззи. Помнишь? (Мне иногда говорят, что я слишком вхожу в роль, которую играю. Но, мне кажется, что Дарси не самый худший пример для подражания. Ты так не считаешь?)

Дело в том, Джасмин, что ты выдвинула против меня довольно серьезные обвинения, поэтому я бы хотел все честно расставить по местам. Надеюсь, что мои объяснения не причинят тебе боли, но если это все же случится, заранее прошу извинить меня.

Итак, по порядку. Начнем с твоего обвинения, что я якобы исключительно из чувства злобы очернил Уильяма Уитби и тем самым сломал ему карьеру в Голливуде. Будь это правдой, мой поступок не заслуживал бы прощения. Но я ничего подобного не делал. Мне жаль тебя огорчать, но Уильям Уитби не тот, за кого себя выдает. Поверь мне.

Дело было давно. Мы с Уильямом играли в спектакле «В ожидании Годо». Сначала все шло хорошо. Он талантливый актер и ему не откажешь в обаянии, которое, как мне кажется, ты уже ощутила на себе. Моя младшая сестра была того же мнения. Ты ведь знаешь Кэрри — она художник по костюмам в нашем спектакле и присутствовала на нескольких репетициях. У нее длинные рыжие волосы. Очень тихая. Ну, да это к делу не относится. Так вот, через несколько недель они начали встречаться, и вскоре Кэрри уже по уши была влюблена в Уиллса. Я радовался за сестренку, поскольку она очень застенчива и мужчины обычно не замечают ее.

Некоторое время все шло замечательно. Но потом, на одной из репетиций, я заметил, что Кэрри в темных очках. На мой вопрос, что случилось, она смутилась и промолчала. Я понял, что что-то не так, но решил больше этой темы не касаться. Кэрри иногда бывает очень упрямой. И только через два месяца после того случая, когда я подвозил ее домой после семейного праздника, я все узнал. Сестра рассказала мне, что, напиваясь, а это случалось довольно часто, Уильям становился агрессивным. Несколько раз он избил ее. Я не мог в это поверить. Он всегда казался мне добрым парнем. Но, услышав, что я не верю ее словам, Кэрри чуть не разрыдалась. Если даже я ей не верю, то кто же тогда вообще в это поверит? Я попытался убедить сестренку бросить его, но она не хотела. Она сказала, что потом Уиллс всегда просил прощения, был с ней нежен и объяснялся в любви. На самом деле, видимо, это придавало ей ощущение собственной значимости, и, между нами говоря, лично я думаю, Кэрри было приятно думать, что она — предмет большой страсти. Ей всегда так хотелось страсти, и вот она ее получила.

Я был в растерянности. Они продолжали свои отношения и после того, как репетиции закончились и спектакль включили в репертуар. К тому времени я уже с трудом мог переносить Уитби, но он был хорошим актером. Мне казалось, он не подозревал, что мне все известно. Но это было не так. Однажды в разговоре я намекнул, что в курсе — меня бесило, что он ведет себя со мной как ни в чем не бывало. Только представь, на это, подмигнув, он сказал (никогда не забуду): «Иногда это единственный способ добиться тишины и покоя».

Кажется, Уиллс обиделся, когда я перестал ходить с ним в паб, но вообще он вел себя так, будто между нами все замечательно. Наблюдая со стороны, я видел, как он подавлял мою сестру, еще больше усугубляя ее неуверенность в себе. У Кэрри всегда с этим были проблемы — я думаю, это частично связано с тем, что она, нарушив нашу семейную традицию, выбрала совершенно другую профессию. Она считает, что тем самым разочаровала всех, что не так уж и далеко от истины. Но слабость Кэрри оказалась силой Уиллса.