Мэри Маккомас - Милое дитя

— Не сейчас. Все, что я хочу знать о тебе, так это любишь ты меня или нет.

— Да… — прошептала Эллис, чувствуя его руки на своем теле везде одновременно. И обняв его за шею, прижалась к его мускулистой груди.

А может действительно еще не время рассказывать ему, сдалась она, а ее разум и тело уже плыли в страну волшебных наслаждений. Желание любить и быть любимой победило ее первый порыв стать до конца откровенной с Брисом. Может потом, когда она заработает деньги и возвратится в Стоуни Холлоу, чтобы исправить свою жизнь, он поймет ее лучше и не будет слишком осуждать ее…

Глава 10

Через горы в штат Кентукки прорвалась зима. Она принесла с собой ледяную стылую морось. Снег падал густыми хлопьями, и от этого казалось, будто кто-то распорол подушку и трясет над землей перьями и пухом. Каждое утро становилось холоднее предыдущего. Промозглый ветер трепал засохшие стебли высокой травы и тоскливо выл среди голых ветвей деревьев.

В отличие от мерзкой погоды, дела Эллис шли превосходно. Сейчас, когда она жила в тепле, хорошо питалась и, наконец, когда ее полюбили, девушка по-новому взглянула на мир и уже с оптимизмом строила планы на будущее. Ей никогда не приходило в голову сомневаться насчет своей способности упорно трудиться, чтобы достичь того, чего она хочет. Но теперь, когда с нею был еще и Брис, угроза не выдержать борьбы за свое будущее стала куда меньше. Эллис укрепилась его любовью и разрешила себе поверить в то, что ей самой когда-то казалось уже несбыточным, Она несколько раз собиралась рассказать Брису о последних пяти годах, проведенных в Стоуни Холлоу, но все откладывала. Чем больше Брис находился с ней, чем больше он старался сделать все возможное, чтобы она забыла о прошлом, тем больше Эллис убеждалась в необходимости сначала устроить свою жизнь, а уж потом и он сможет лучше понять ее.

Праздник Благодарения в этом году пришел в снежных заносах и метелях. И хотя сегодня Лути предложила ей выходной, Эллис предпочла выйти на работу.

Каждый год в этот день Лути открывала двери своего заведения всем и каждому, кто приходил, чтобы разделить с нею праздничный обед.

— Во времена Великой Депрессии, когда дела шли почти так же плохо, как кое-где среди этих проклятых холмов, старой миссис Миллер пришла в голову идея, — так объясняла рождение этой традиции Лути несколько недель назад, когда Эллис спросила ее об этом. — Было решено, что семьи будут устраивать совместные обеды. Конечно, сперва каждый приносил все, чем богат. Вот так и повелось с тех пор.

— Наверное, это все стоит кучу денег, — вслух подумала Эллис, которая всегда крайне высоко ценила бережливость своей хозяйки.

— Сущая правда, девочка, — подтвердила женщина, тяжело вставая со стула. — Только сдается мне, все же лучше потратиться, чем проторчать весь праздник в одиночестве. И потом, — добавила Лути, и в ее хрипловатом голосе появились печальные нотки, — я бы удавилась с тоски, если бы не пригласила за весь день ни одного голодного или обездоленного, чтобы он преломил хлеб со мной.

С некоторым сожалением Эллис отвергла предложение семьи Ласаллей поужинать с ними и добровольно вызвалась помочь в этот день Лути. Не за деньги, а потому что в ней сейчас жили новые, удивительные чувства, переполнявшие ее, и благодаря которым ей хотелось, чтобы все вокруг были счастливы.

Первый раз в своей жизни Эллис казалось, что мир прекрасен и таков, каким должен быть. И весь этот огромный мир стоял за нее. С той самой поры, как умерла Эффи Ватсон, у Эллис никогда не было друзей или любимого человека, с которым можно было провести праздник. И лучше всего было то, что у нее уже больше тысячи долларов, спрятанных в сиденье старого грузового пикапа. Одно последнее усилие — и ее жизнь, наконец, наладится.

К середине дня погода исправилась, и ни с чем не сравнимый аромат Дня Благодарения наполнил закусочную. Лути, Эллис и несколько других щедрых женщин пару недель готовили всевозможные блюда к пиршественному столу. Здесь было все — от приготовленных на скорую руку закусок, до старинных фамильных рецептов, которые передавались из поколения в поколение, от бабушек к внучкам и от матерей к дочерям и часто составляли предмет семейной гордости. Настоящим апофеозом предпраздничной подготовки стал момент, когда за несколько дней до торжества Энн Ласалль зашла в закусочную Лути на ланч и в своей непринужденной манере предложила приготовить ее фирменный тыквенный пирог из магазинного полуфабриката!

Друзья, соседи и просто случайные прохожие из всей округи пришли, чтобы провести традиционный День Благодарения вместе с Лути. Много было стариков. Большинство из них одиноких, которым не повезло в жизни, а другим просто некуда было больше идти. Но среди гостей встречалось множество и таких, кто принес свой взнос, — некоторые деньгами, а кое-кто просто вещами.

Когда оказались занятыми все места за столиками и у стойки бара, гости располагались вдоль стен с тарелками в руках. И никто не был недовольным. Эллис никогда прежде не доводилось видеть столько народа сразу в одном месте. Первые часа два поток голодных людей, благодарных за горячую пищу, и поток людей, желавших поделиться с бедными, был нескончаем.

Эллис накладывала в тарелки картофельное пюре, чипсы, различные овощные блюда до тех пор, пока не почувствовала, что еще немного — и у нее отвалятся руки. Она улыбалась всем, кто к ней подходил, и бессчетное количество раз осведомлялась о самочувствии тех, кого знала. Ей казалось, что она стала значительно ближе и роднее всем жителям городка, чем жителям ее родного Стоуни Холлоу.

Праздничный благотворительный обед длился уже довольно долго, а запасы еды и питья, припасенные Лути, казалось, еще даже не уменьшались, когда Эллис начала узнавать некоторых людей, подходящих к ее столику уже во второй раз за добавкой.

Таких людей ей становилось особенно жалко. Не так давно она сама была в их положении или совсем недалеко от этого. Ее желудок еще слишком хорошо помнил муки голода, и страх умереть от недоедания до сих пор не до конца забылся девушкой — слишком реальна была такая перспектива. Этим людям Эллис наполняла тарелки с верхом, надеясь, что эта пища поддержит их до той поры, когда им повезет найти еду снова.

— Это ты мне яме накладываешь? — услышала девушка голос Бака Ласалля и, подняв глаза, увидела его довольную улыбку. Бак взглянул на Энн, стоящую рядом и добавил:

— Ну, не говорил ли я тебе, что всегда нужно иметь везде своих людей?

— Говорил, — подтвердила его жена, подмигнув Эллис. — И похоже, что тут хватит ямса и тебе насытиться, и остатками накормить еще целый полк.