Джоанна Троллоп - Испанский любовник

– Вчера. Я виделась с Джулиет. Мы бы могли попросить взаймы у отца, но Роб этого не хочет, да и я тоже.

– Я могу вам помочь?

– Фрэнсис, у тебя же нет денег…

– Есть немного, как раз для того, чтобы чуть-чуть помочь.

– Нет. Очень мило с твоей стороны, но нет. Мы не должны паниковать по этому поводу, уйма людей находятся в такой же ситуации. Нам просто надо немного изменить наш образ жизни, и это самое сложное, так как мы никогда не думали, что это нас ожидает. Давай не будем больше об этом говорить, это так портит настроение, а тут еще дождь льет как из ведра. Ты довольна поездной?

– Боюсь, что да.

– Почему ты боишься?

– Потому что я чувствую себя свиньей, когда у вас такие трудности.

– Фрэнсис, неужели ты считаешь меня такой мелочной? – твердо сказала Лиззи. – Как сейчас в Испании?

– Солнечно. Просто, очаровательно, но и как-то свирепо. Похоже, что и сама Испания свирепа.

– И даже тот твой мистер, как его, Морено?

– Нет. Он…

– Он что?

– Замечательный, – ответила Фрэнсис.

– Фрэнсис!

– Ты знаешь, я очень счастлива.

– Фрэнсис, что происходит?

– Ничего особенного. За исключением того, что он возит меня по разным красивым местам, мы много разговариваем, и я веду деловые переговоры с его менеджером.

Лиззи закричала из дождливой Англии:

– Фрэнсис, ты что, влюбилась в него?

– Да. И в Испанию, и в эту деревню, и…

– И во что еще?

– И в саму себя. Здесь я сама себе нравлюсь.

– С тобой происходит что-то непонятное!

– Ничего непонятного. Просто я спокойна и счастлива.

– Пожалуйста, будь осторожней.

– Лиззи, мне уже тридцать восемь лет.

– Я знаю. Извини. Правда… очень солнечно?

– Да.

– Я так рада за тебя!

– Я приеду домой в выходные или сразу после них. Тогда поговорим обо всем. Я знаю, что одними думами о тебе делу не поможешь.

– Нет, наоборот. Я поехала к Джулиет, потому что не могла повидаться с тобой.

– Но у тебя есть Роб.

Опять наступило недолгое молчание. Затем Лиззи сказала:

– Да. Позвони мне, когда вернешься. Не волнуйся за нас, у нас все нормально. Огромное спасибо за звонок, это на самом деле большая поддержка. Пока, Фрэнсис.

Фрэнсис услышала слабый щелчок. В Ленгуорте положили трубку. Ей надо было спросить Лиззи, о какой работе она подумывает, о Робе, который был так склонен к переживаниям и в данный момент, наверное, сам нуждался в ободрении со стороны Лиззи. Ей следовало бы… „Прекрати, – жестко сказала себе Фрэнсис, – прекрати сейчас же! Неудачи Лиззи – не твоя вина. Ты просто глупая, неуравновешенная, одержимая комплексом вины…"

Раздался стук в дверь. Фрэнсис завязала поясок ночной рубашки.

– Да?

– Доброе утро! – послышался из-за двери голос Луиса. – Я увидел, что шторы в вашей комнате уже раздернуты. Вы будете завтракать?

– Еще бы!

– Вы согласны позавтракать вместе со мной?

– Конечно.

– Тогда я спущусь вниз и буду ждать вас.

– Я буду готова через десять минут.

– Это Испания, – сказал Луис. – Разве мне нужно вам снова напоминать? Десять минут, или один час…

Фрэнсис засмеялась. Она упала на постель и смеялась, смеялась.

– Не смейтесь сама с собой, – проговорил за дверью Луис. – Это так эгоистично.

Но голос его звучал так, будто он и сам смеялся. Затем Фрэнсис услышала, как он спускается вниз по лестнице, в маленький дворик, и ей показалось, что он поет.

– Я хочу свозить вас в Мирасоль. Дорога будет трудной, через холмы.

– Почему бы нам не пойти пешком?

– Пешком? Фрэнсис, это почти десять километров!

– Ну и что же? Вы не можете проделать такой путь пешком? Подумайте, как хорошо это было бы для тех лишних трех килограммов.

Он похлопал себя по животу.

– Я теперь обожаю их…

– Давайте пойдем на компромисс. Часть пути мы проедем на машине, а остальную пройдем пешком.

– Это ужасная перспектива, – сказал Луис.

– Вы просто лентяй.

– В юности я неплохо играл в теннис, действительно неплохо…

– Это меня совсем не интересует. Мне хотелось бы походить по этим холмам и чтобы вы пошли вместе со мной. В конце концов, я же должна сообщить своим клиентам, что здесь прекрасные пешие прогулки, и при этом сослаться на собственный опыт. А почему мы вдруг должны ехать в Мирасоль?

– Мне нужно вам кое-что показать.

– Церковь? Замок? Луис ответил:

– Нет. Что-то простое и печальное. Идите и возьмите свою шляпу.

Когда она вновь спустилась вниз со шляпой в руках, Луис и Хуан стояли в крошечном белом дворике, рядом с баром. В этом дворике росли фиговые деревья, а постояльцы пили перед обедом шерри со льдом.

– Хуан говорит, что у нас проблемы с водой. Это здешнее проклятье. Две цистерны на крыше не наполнились за ночь.

Он обернулся и быстро заговорил с Хуаном.

– Фрэнсис, попозже нам, может быть, придется съездить в Мотриль поругаться с представителями властей. Но это мы сделаем после Мирасоля.

– Может, нам нужно сначала заняться этим, я имею в виду водой?

– Нет, Хуан здесь менеджер, и вода – его проблема. За это ему и платят. Пойдемте.

Машина Луиса, серая от пыли, ожидала в маленьком скверике под акацией. Для стариков было еще слишком рано, поэтому скверик был пуст, только в одном углу через дырку в проволочном заборе курица изучала содержимое бачка для мусора, а в другом с показным безразличием за ней наблюдала тощая кошка. Бар был еще закрыт, так же как и почта – полуразрушенное здание в стиле барокко с большими пятнами на фасаде, оставленными обвалившейся штукатуркой. Лишь магазинчик подавал слабые признаки жизни: дверная занавеска из тонких полосок пластика, видимо, служившая защитой от мух, слабо колыхалась на ветерке.

Луис поехал на северо-восток по лабиринту узких улочек. По сторонам мелькали дворики, цветы, какие-то темные мастерские и еще более темные внутренние помещения домов. Затем улицы стали немного шире. Здесь бизнесмены Мотриля поставили себе уродливые и претенциозные современные виллы, спрятанные за устрашающими заборами и решетками. Перед некоторыми из них разверзлись грязные ямы, которые когда-то должны были стать бассейнами, а рядом с каждой виллой стоял гараж как минимум на две машины. „Это, – подумала Фрэнсис, – почти что испанский Ленгуорт, где агрессивные буржуазные районы угрожающе наступают на древнее сердце города". За микрорайоном новых вилл лежало маленькое старое городское кладбище, надежно огражденное от современного мира белыми стенами с абрикосового цвета черепицей и охраняемое величественной часовней и шпалерами кипарисов.

– Когда здесь хоронили предыдущего мэра Мохаса, – сказал Луис, – на его похороны собрались все жители поселка. Он жил в доме, в котором теперь находится „посада". Он правил в деревне, как тиран. В то время в доме не было канализации, и каждое утро четверо мужчин относили его в деревянном кресле в поле, а после того как он справлял нужду, приносили обратно. Они боялись и ненавидели его, но когда он умер, то все – и женщины, и мужчины – оплакивали его. Они собрали деньги на памятник мэру, который хотели установить на поселковой площади, но местный священник запретил эту акцию, заявив, что мэр был коммунистом.