Лавирль Спенсер - Раздельные постели

«Какой беспомощной она кажется, — думал Клей. — Все куда-то ушло, и вместе с ним исчезла ее надменность». Сейчас она была прекрасна, но он знал, что через минуту она опять напустит на себя суровый вид и вместе с ним холодные намеки, которые Клей уже успел так сильно невзлюбить. Он думал над тем, что, если бы она была такой же теплой и милой, какой казалась во сне, он бы не смог ее не полюбить. Он перевел взгляд на ее колени. Одной рукой она все еще придерживала сумочку, а вторая рука покоилась в низу живота. Под этой рукой развивался его ребенок. Он начал размышлять. Он задумался над тем, чего он хочет от своей жизни, и чего хочет она от своей. Рука на колене дернулась, и он подумал над тем, как легко она могла сделать аборт. На какой-то миг он пожалел, что она это не сделала, но потом снова почувствовал облегчение оттого, что этого все-таки не произошло. Ему хотелось знать, как будет выглядеть ребенок. Интересно, это будет мальчик или девочка. А, может, сама идея свадьбы ошибочна? На какой-то миг он проникся к ней нежностью, потому что в ней билась новая жизнь, и решил, что нет, это не ошибка. Его ребенок заслуживает лучшего начала в жизни, чем он, Клей, мог до сих пор ему предоставить. Господи! Как он хотел, чтобы все было по-другому, чтобы эта девушка была другой, и он мог ее полюбить. Он продолжал держать ее за руку, как раз над локтем. Через рукав пальто Клей мог чувствовать мягкое тело, его тепло.

— Кэтрин, просыпайся, — тихо проговорил он.

Она провела языком по губам, выпрямила голову, открыла глаза.

— Ты заснула, — сказал он, наклонясь близко к ней и продолжая держать ее за предплечье.

— Ммм… — пробормотала Кэтрин, закрыв глаза и пытаясь еще немного отогнать от себя пробуждение. Она понимала, что он касается ее, и она еще с минуту делала вид, что спит.

— Было похоже, что ты думаешь, а не спишь. — Его голос был лишен критических ноток, более того — в нем была нежность. Она открыла глаза. Он сидел, наполовину отвернувшись от нее, положив локоть на руль. На его лицо падала тень, поэтому черты были скрыты.

— Извини. В последнее время я так быстро засыпаю… Хотя врач сказал, что это естественно.

Что-то интимное было в этих словах, от чего Клей почувствовал, что его желудок слегка поднимается, как это всегда происходило, когда он думал о ребенке. Он не подозревал, что внутри нее происходят изменения, и эти изменения влияют на повседневный режим. Он понял, что ответственен за многие изменения, которые сейчас происходят в ней, и о которых он раньше абсолютно ничего не знал.

— Все в порядке. Я ничего не имею против…

Это было в первый раз, когда они беспечно разговаривали друг с другом. Ее защитные силы теперь поутихли и находились в таком же сонливом состоянии, как и она сама.

— Я вспоминала… — созналась она.

— О чем?

— Вспоминала, как мы с Бобби, бывало, часами сидели и планировали наши свадьбы, как делали платья из кухонных полотенец и булавок, а фату из старых занавесок. Потом мы все это записывали в наши дневники, все наши славные фантазии.

— И что вы писали?

— О, всякие обычные вещи. Девические мечты.

— Лоденгрин и длинную фату?

Она тихо засмеялась и пожала плечами.

— Ты раньше об этом никогда не рассказывала. Если тебе всего этого очень хочется, почему ты отказывалась?

— Потому что традиционные вещи будут только ненужными и угнетающими, если они используются для того, чтобы создать видимость того, что теряешь.

— Сердца и цветы?

Она никогда раньше не видела его таким милым. Снова она подумала о том, как бы ей было с ним хорошо, если бы все это было по-настоящему.

— Если я скажу да, пойми правильно смысл моих слов.

Он слегка отстранился, усаживаясь поудобней.

— Я пойму правильно. Ты полагаешь, что мужчины не хотят того же самого.

— Я никогда не думала о том, чего хотят мужчины.

— Тебя удивит, если я скажу, что недавно осуществил давние свои желания?

«Да, — подумала она, — да, удивит. Неужели я похитила у тебя твои мечты?» Она украдкой посмотрела на его профиль. Это был очень привлекательный профиль, она очень редко смотрела прямо на него. Сейчас его лицо выражало покорность.

— Да? — наконец спросила она, не в силах воздержаться от вопроса.

— Да. И неожиданно для самого себя.

Следующий вопрос она задала, стараясь придать голосу понимающий оттенок.

— Ты не хочешь, чтобы твои родители каким-то образом в тебе разочаровались, да?

— Не хочу.

Ей не хотелось казаться любопытной, и тем не менее она должна была знать — это ее очень долго волновало. Она сделала глубокий вдох, задержала его, а потом мягко спросила, глядя на свои колени.

— А та девушка… с которой ты встречался… Джил… это именно та девушка, на которой, они надеялись, ты женишься, не так ли?

Он быстро посмотрел на нее — она теребила пальцами сумку и смотрела вниз. Потом она подняла глаза, и их взгляды встретились.

— Возможно. Я не знаю. — Он выпрямил плечи и начал рассматривать свет на доске приборов.

Кэтрин почувствовала, как слегка подергиваются мышцы ее живота. Она почувствовала, как к ней тихонько подкрадывается чувство вины.

— Возможно, они осуществят свою мечту, когда это все закончится, — сказала она.

— Нет, теперь это никогда не случится.

Они разговаривали об этом, Клей и Джил… Возможно, эта свадьба была бы его единственной возможностью отметить ее как полагается. Казалось, он признавал, что это его беспокоит.

— Ты сама выбирай, как провести свадьбу, и, что бы ты ни решила по этому поводу, мне все подойдет. Маме просто придется с тобой согласиться, вот и все. Но она уже строит планы, поэтому мне бы хотелось как можно быстрее сообщить ей о твоем решении.

— Это и твоя свадьба, Клей, — тихо сказала она, раздосадованная тем, что не ошиблась в своих выводах.

— Свадьбы в большинстве случаев — это женское дело. Ты должна подготовиться.

— Я… Спасибо.

— Знаешь, мне кажется, каждый раз, когда я тебя высаживаю здесь, ты за короткое время приходишь к монументальному решению.

— Но у меня в этом доме есть много помощниц, которые мне помогут найти и в этом случае верное решение.

Он щелкнул языком.

— Полный дом беременных, незамужних подростков. Могу представить, какими беспристрастными могут оказаться их советы. Вероятно, они все еще прикалывают занавески к своим волосам вместо фаты.

Кэтрин подумала о том, насколько он был прав. Дождь барабанил по крыше, оконные стекла запотели. В машине было тепло и замкнуто, и какое-то мгновение Кэтрин не хотелось из нее выходить, не хотелось возвращаться снова в действительность.

— Что бы ты ни решила, все будет о'кей, ага? — сказал он. — И не позволяй, чтобы эти дети уговорили тебя на что-нибудь…