Елена Веснина - Преодоление преград

— Это все не то. Полина и ты — вы есть друг у друга, а я… у меня нет никого такого же близкого… любимого… ты говоришь «мы». Любить нельзя во множественном числе. Каждый любит сам по себе, от первого лица, — сквозь слезы возразила Ирина.

Борис покорно кивнул:

— Ну, хорошо — я. Я люблю тебя. Она заглянула ему в лицо:

— Правда? Ты правда меня любишь?

Борис смущенно отвел глаза:

— Ира, ты не совсем верно меня поняла… Я люблю тебя как друга.

Ирина разочарованно отпрянула:

— Впрочем, это, конечно, глупо — тешить себя какими-то иллюзиями. Если бы я могла любить тебя просто как друга, как мужа сестры — я была бы счастлива, наверное. Увы, я люблю тебя по-настоящему.

Борис непонимающе посмотрел на нее:

— Что ты хочешь этим сказать? Я не очень тебя понимаю… И ты не совсем понимаешь, что сейчас говоришь.

— Нет, Боря, понимаю. Я всегда любила только тебя и до сих пор люблю, — искренне призналась Ирина.

Борис обескураженно спросил:

— Но как же Яков? Ведь ты была за ним замужем? Ирина скорбно поджала губы:

— Должна же я была выйти хоть за кого-то. Иметь хотя бы иллюзию отношений, любви, семьи… Я понимаю, что ты не можешь ответить мне взаимностью, ты любишь Полину.

— Я не знаю, что тебе на это ответить. Это так неожиданно… — растерянно пробормотал Борис.

— Но я прошу, подумай о том, любит ли она тебя? — посмотрела ему в глаза Ирина.

— Что ты можешь об этом знать, Ира? — горько спросил он.

Ирина возразила:

— Ты ошибаешься, я-то об этом знаю все — она же моя сестра, мы с ней выросли вместе. Я могу только по тому, как она посмотрела, хмыкнула, какое у нее выражение глаз — понять, что она думает и как относится к человеку. Она не любит тебя.

— Ты говоришь так от ревности, — попытался защититься Борис.

Ирина вздохнула:

— Наверное. Ведь она украла тебя у меня. Да, она знала, что я люблю тебя, и всю жизнь вела себя, как собака на сене, — не любила тебя и не отдавала мне. А как только у тебя начались неприятности, оказалось, что ты ей не нужен. Она просто бросила тебя.

— Ира, мне неприятно, что ты говоришь о ней в таком тоне. Я пойду, — сказал Борис и встал.

Ирина задержала его:

— Погоди, не уходи. Прости меня, я наговорила много гадостей. Ты прав, это, наверное, от ревности. Но ты ведь можешь меня понять, правда? Ты прав. Конечно. Но я тебя прошу — поцелуй меня!

— Ира, это ни к чему… — неуверенно отказался Борис.

Ирина проявила настойчивость:

— Ну, всего один невинный поцелуй? Что тебе стоит? Самойлов решился и склонился над ней, целуя в щеку, но Ирина обняла его за шею и привлекла к себе, подставляя для поцелуя губы. Борис поцеловал ее в губы — сначала холодно, формально, но постепенно их поцелуи становились все горячее и горячее…

В дверях дома Маши стояла Катя, напротив нее, уперев руки в бока, Зинаида, которая не скрывала своего недовольства:

— И зачем это вы сюда пришли?

— Мне нужна Маша, — твердо сказала Катя. — Я хочу, чтобы она пошла со мной.

— Она хочет! Маша никуда не пойдет, уходите подобру-поздорову… — надвинулась на нее Зинаида.

Но Катя не собиралась сдаваться:

— Я никуда не уйду, пока не поговорю с ней. Зинаида язвительно спросила:

— Знать, жареный петух клюнул, раз Маша понадобилась? Как все у вас хорошо, так вы ее посылаете? Унижаете, прогоняете! А теперь — пойдем, Маша? Ничего не выйдет!

И Зинаида стала потихоньку оттирать Катю обратно к дверям.

— Но поймите, она мне действительно очень нужна! Позовите ее! — взмолилась Катя. Зинаида ничего не хотела слушать:

— А ее нет, понятно? Давайте, давайте, в другой раз придете.

Катя пыталась сопротивляться, но ее силы и натиск рассерженной Зинаиды были слишком не равны. Зинаиде практически удалось вытолкать Катю из кухни, как тут из комнаты раздался голос Маши:

— Бабушка, кто там?

— Это соседка… за солью пришла… — громко крикнула Зинаида и прошипела Кате тихо: — Уходите немедленно!

Но Катя также громко позвала:

— Маша, это я, Катя!

Маша быстро вышла из комнаты и пристально посмотрела на Катю.

— Зачем ты пришла сюда? — спросила она.

— Я ее выгнать хотела, а она упирается! — возмущенно всплеснула руками Зинаида.

Маша ее успокоила:

— Ничего, бабушка, все нормально. Я тебя слушаю, Катя.

— Я пришла просить тебя о помощи, — просто сказала Катя.

— Почему я должна помогать тебе? — удивилась Маша.

— Не мне. Ради себя я бы к тебе ни за что не пришла. Я прошу тебя пойти со мной в больницу. Леша… Он… умирает, — на глаза у Кати навернулись слезы.

— Леша умирает? — Маша замерла, ожидая ответа и не веря услышанному.

Катя кивнула:

— Да.

Маша в полной растерянности запричитала:

— Боже мой… Как же это… Но почему? Что с ним случилось?

Катя стала сбивчиво рассказывать:

— Он упал с большой высоты. Он сбежал от похитителей. Видимо, за ним гнались, он пытался спастись… Сорвался. Это произошло в районе крепости, там раскопки, реставрация… Строительные леса. С них он и упал.

— Когда это произошло? — чуть слышно спросила Маша, ее всю трясло.

— Недавно. Маша, я тебя очень прошу, поехали в больницу! Ты — его единственный шанс! Только ты можешь ему помочь. Я уже отчаялась… Пожалуйста… — Катя была искренне взволнована, голос ее дрожал.

Маша, не раздумывая, кивнула:

— Да, конечно, я пойду. Катя, подожди меня на улице. Я сейчас.

— Спасибо тебе. Я знала, что на тебя можно рассчитывать, — тихо поблагодарила Катя и вышла.

Маша повернулась к Зинаиде, которая во время всего разговора сидела, поджав губы, и спросила:

— Ты об этом знала?

Зинаида секунду поколебалась, а потом кивнула, признаваясь:

— Да!

Маша была изумлена и возмущенно смотрела на бабушку:

— Ты знала про Лешу? И как ты могла скрыть от меня это? И Сан Саныч, конечно же, знал? И вы молчали?

Зинаида начала оправдываться:

— Да, и Сан Саныч тоже знал. Но пойми: мы не хотели тебя волновать…

Услышав это, Маша взвилась, глядя на бабушку со смесью изумления и ярости:

— «Волновать»? Леша при смерти лежит в больнице, а вы не хотели меня «волновать»?

— Машенька! — взмолилась бабушка. — Но пойми же: ты так устаешь, столько сил отдаешь больным… И вообще, мы так радовались, что ты забыла про Лешу…

— Ну, знаешь! От тебя я этого не ожидала! — с обидой прервала ее Маша.

— Ну прости. Прости. Просто нам на самом деле казалось, что так будет лучше… — жалобно сказала Зинаида.

Маша взяла себя в руки и задумалась. Ей стало жаль бабушку, и она сказала:

— Ладно. Все равно я об этом узнала, не от тебя, так от Кати. Но меня волнует другое. Почему я ничего не почувствовала? Он находится в больнице, при смерти, а я ничего не почувствовала! Я должна была почувствовать!