Людмила Леонидова - Хмельная музыка любви

— Итак, Луша, ты, кажется, неплохо все придумала, и тебе нужен костюм для выступления?

— Понимаете, его партнерша может мне и вечер на сцене уступить, и мальчика тоже, но костюм никогда! — разволновалась танцовщица, чувствуя, что ее идею кто-то воспринял всерьез.

— Ах вот, значит, какие дела? Ясно! Все-все, кроме шмотья.

— Нет, — Луша замотала головой, — это не шмотье. Такое платье и все остальное к нему дорого стоят! И еще нужно по фигуре точно подгонять.

— Слушай, лиса, я чуть-чуть в ваших женских штуках соображаю. Ты ведь не на конкурс латиноамериканских танцев намылилась, а в ночной клуб. Там таких тонкостей не понимают. Зрителям важно, чтобы вы красиво скакали и чтоб ярко было.

— Вы не правы, — настаивала на своем Луша.

— В общем, детка наша неусыновленная, поедем, куда скажешь, костюм ты выберешь себе сама. А все остальное не мое дело.

— А деньги кто будет платить? — Луша хитро заулыбалась, обнажая ряд белоснежных крепких зубов.

— Деньги? Хороший вопрос! Платить будет президент фирмы, чье задание мы выполняем, а точнее, помощник президента, наша уважаемая бизнесвумен, а? — Савва посмотрел на все еще хмурившуюся Женю. — Ведь она у нас кассу держит в общаке. Правда, леди?

— Конечно, правда, — кокетничала, как взрослая, черноокая смуглянка, отвечая на шутку, не из Мексики ли она прилетела сюда, в «Черный лебедь». — Я настоящая мексиканка.

Алый цветок в темных распущенных волосах придавал ей шарм латинос.

Согласно плану, Луша после выступления в «Черном лебеде» сидела за первым к сцене столиком и потягивала из высокого стакана со льдом пепси.

— Чего-нибудь покрепче не желаешь? — Аккуратный молодой человек в очках подсел к ней сразу же, как только она спустилась в зал.

Потенциальных покупателей дурмана он не пропускал. Тем более эту новенькую танцовщицу. Все они, и темненькие, и белые, приехавшие в Москву на заработок, не устроены в жизни. А потому стремились забыться и оттянуться. Главное — не пропустить момент.

— Что ты имеешь в виду? — вскинулась на предложение наркоторговца о чем-то покрепче Луша.

— Ну, это зависит от вкуса, — уклончиво протянул Алексей.

— Вкус у меня что надо! — похвалила сама себя девушка.

— Это мы еще посмотрим.

— Смотри!

Ножку в черном сетчатом чулке танцовщица выставила как надо. И ведь никто ее этому не учил. Наука соблазнять мужчин пришла сама. Тот самый Леха, что ей показали на фото, клюнул сам и подсел за столик.

— Классно танцуешь! И платье у тебя сногсшибательное! — похвалил новый знакомый. — Я тебя здесь что-то раньше не видел.

— И я тебя тоже! — нашлась Луша.

— Значит, ты здесь не в первый раз? — засомневался Алексей.

— Что это ты меня, как мент, допрашиваешь?

— Не любишь ментов?

— А кто их любит!

— А меня полюбишь?

— Так вот сразу?

— А что тянуть!

— Я так не умею.

— Могу поучить.

— Как?

Леха оценивающе посмотрел на тоненькую смуглую девчонку, только что виртуозно станцевавшую мексиканский танец. Многоцветные, словно невзначай задранные юбки обнажали острые коленки и щуплые ягодицы. Алый цветок подчеркивал синеву черных волос. Она была сексуальна и по-восточному красива.

На нее уже поглядывали солидные посетители с крутых элитных мест.

— Скажи честно, ты откуда такая взялась, с гор спустилась?

Луша, загадочно улыбаясь, склонила голову набок.

— Ну, не хочешь, не говори. Значит, ты крепкое не пьешь? — Он кивнул на стакан с пепси.

— И не курю.

— А косячком не балуешься?

— А тебе что? Я же говорю — пристал, как мент!

— Тебя как звать?

— А как тебе нравится?

— Ты ведь не проститутка. Они так говорят.

— Я танцовщица, у меня псевдоним!

Это слово она учила долго. Так надоумили говорить в сыскном агентстве, куда привел ее Савва.

Строгий крепкий мужчина, друг Саввы, долго присматривался к ней, а потом сказал Савве:

— Пойдет. Только без самодеятельности. От сих до сих. Ясно?

— Так точно, — по-военному откликнулся Савва.

Самой Луше было не ясно, что имел в виду строгий сыщик. Правда, потом Савва ей растолковал, что делать нельзя. Оказалось, почти все.

— Вот я и говорю… — Леха хотел продолжить, но Луша его перебила:

— Ладно, тащи свой косяк. — Она сделала вид, что балуется этим, но не завязана узлом.

— Бабки вперед, — тут же среагировал Леха.

— Я думала, ты угощаешь?

— Еще чего!

— А в долг?

— Когда отдашь?

— Когда за выступление получу.

— Ладно уж. Дам так. Для первого раза. — Не таясь, наркоторговец положил на столик крохотный пакетик. Видно было, что тут его вотчина и что он ничего не боится. — Захочешь, сама подумаешь, как расплатиться. — Луша высоко подняла брови. — Твой ковбой ревновать не будет, если мы?.. — Леха положил ладонь на колени танцовщице, но тут же отдернул. В его глазах неожиданно появился испуг. — Я сматываюсь.

— Менты? — заволновалась Луша и обвела глазами полутемный зал. Заметив за одним из столиков строгого сыщика, который инструктировал ее, успокоилась.

— Хуже. Моя герла нарисовалась, сейчас разборку устроит. Ты новенькая, красивая. Она этого не любит.

— А ты беги к ней. Мы с тобой еще пообщаемся.

— Не забудь про должок! — все же напомнил Леха о пакетике и постучал по нему пальцем.

— Принесешь еще? — Выждав, как было велено какое-то время, Луша положила пакетик в сумочку. За это время сцену с передачей наркоты агент должен был снять.

— Бесплатно и не мечтай.

— Жадина, — хищно улыбнулась Луша.

— Ты та еще штучка, мексиканка!

— А то! — Развалившись за столиком, Луша сделала вид, что ищет следующего почитателя своего таланта.

Глава восемнадцатая

Во дворе пятиэтажки сидевшие на лавочке бабушки сразу же признали Наташку с маленьким сыном в коляске за свою.

— Ой, ребеночек какой хорошенький, — сами начали они разговор с разведчицей.

— Хорошенький-то хорошенький, — пристраиваясь к ним в рядок, проворковала Наташка, — только папочка нас не признает.

— Это кто ж такой будет, ваш папочка, из наших, что ли? — оглядывая проходящих мужиков во дворе, строго поинтересовалась самая бойкая из старушек. На ней яркими зелеными огурцами сиял байковый, на запах, халат.

— Из ваших, из ваших, — подтвердила Наташка, глядя на бабулек честными глазами. — В пятнадцатой квартире, на четвертом, вон там живет. — Наташка задрала голову, глядя на балкон.

— Лешка, что ли, из пятнадцатой? — спросила одна старушенция другую.