Да, мой босс - Виктория Победа
И я бы может пожалела бедолаг, если бы не одно “но”. Всем отделом эти умники участвовали в дурацком пари и ставили они на то, что месяц я не продержусь и дам от Смолина деру. Мне эту информацию Саня из техотдела подогнал, по-дружески. Словом, имена и должности всех, кто ставил на мое скорейшее увольнение у меня имелись в наличии.
Так вот, я продержалась. И не просто продержалась, но не без удовольствия потрепала нервы практически всем отделам в этой компании.
Щелчок перед моим лицом резко выдергивает меня из размышлений и возвращает в насущную реальность, в кабинет злого как черт босса.
— Где ты витаешь?
— Я задумалась, простите.
— Задумалась она, — ворчит, снова опуская взгляд на бумаги, — это работа чья?
— В смысле? — не очень понимаю суть вопроса.
— В прямом? Юристов?
— Ну… да.
— Вот пусть Кирилл Михайлович поднимает свой зад, ну или на крайний случай зад своего заместителя, и тащит его сюда со всеми правками, — возвращает мне договор.
А я старательно прячу довольную улыбку. Ну а что, я прекрасно знала, что так и будет, просто мне нужно было прямое подтверждение от непосредственного начальника. Я же не дура, понимала, что в договор он даже вникать не станет, пока кто-то из юристов не принесет его в зубах. Лично.
Теперь с чистой совестью отправлю несчастного отдуваться к начальству за прошлые косяки, а потом исправлять оставшиеся, а таковые найдутся, я точно знаю.
— Дальше что? — сухо интересуется босс, уткнувшись в экран ноутбука и нервно щелкая мышкой.
Я вздыхаю, беру со стола свой планшет, бедрами опираюсь на край стола, практически сев на него.
— Фин. отдел ждет подтверждение по платежным поручениям, через полчаса привезут обед, в четыре у вас осмотр у офтальмолога, в пять встреча с представителем мэрии по поводу земельного участка на Парковой, и еще звонила некая госпожа Миронова, просила отменить встречу, так как у нее, цитирую, случился форс-мажор, — мой голос слегка дрожит на последнем предложении, что-то в груди неприятно жжет.
Я понятия не имею, кто такая эта Миронова, но что-то мне подсказывает, что никакого отношения к работе она не имеет.
И это, безусловно, вообще не мое дело, но отчего-то даже сама мысль о том, что у босса сегодня намечалось свидание, отзывается во мне какой-то необъяснимой горечью.
— Пока все на сегодня, — заключаю, стараясь говорить ровно и четко.
Он кивает, откидывается на спинку кресла, снимает очки, устало потирает глаза и сжимает переносицу.
Мне на мгновение становится его жаль. Нельзя все время проводить на работе. Порой он даже не уходит домой, ночует в кабинете, в лучшем случае добравшись до дивана, в худшем — так и засыпает за столом.
Любой на его месте взял бы больничный, а этот.
Даже генеральный не проводит столько времени в компании, Смолин же просто живет в своем кабинете.
— Я могу идти?
Он тут же распахивает глаза и, тряхнув головой, снова кивает.
Покидаю его кабинет, возвращаюсь на свое рабочее место. С каким-то извращенным удовольствием сообщаю секретарю главы юридического, что отдуваться им придется самостоятельно и всенепременно. Ставлю юристов в расписание на девять утра и, улыбаясь самой себе, принимаюсь проверять почту. Завтра будет разнос.
Через полчаса приезжает курьер из ресторана с двумя среднего размера пакетами. Проверяю содержимое пакетов, сравниваю с чеком и, поблагодарив парня и оставив ему неплохие чаевые, иду на кухню. Раскладываю обед босса по тарелкам, ставлю на поднос и направляюсь в кабинет.
Вхожу без стука, как и всякий раз во время обеденного перерыва. Ну, когда он есть, во всяком случае.
Смолина обнаруживаю задремавшим в кресле.
— Гхм, — подхожу к столу, ставлю поднос и касаюсь плеча босса.
Он распахивает веки, мгновение в его глазах читается растерянность, и тут же исчезает.
— Вам надо нормально выспаться, — пододвигаю к нему тарелки.
— Себе заказала? — игнорирует мой непрошенный совет.
— Да, — киваю, собираясь оставить его наедине с собой.
— Неси сюда.
— Что?
— Еду свою говорю сюда неси, составишь мне компанию, — объясняет, слегка раздражаясь.
— А можно я у себя поем, а то с вашим настроением мне кусок в горло не влезет, — а вот нечего на меня рычать, я вообще меньше всего этого заслуживаю.
Две недели с ним как с дитем ношусь, а он еще раздражается.
— Маша… — его предупреждающий рев заставляет меня пересмотреть приоритеты.
— Ладно, зачем сразу орать.
Испаряюсь из кабинета в считанные секунды, беру со стола свой контейнер и одноразовые приборы, и возвращаюсь.
Сажусь напротив босса, и замечаю, как он недовольно щурится, глядя на мой контейнер.
— Что? — вздыхаю. — Мне так удобно.
Он иронически приподнимает бровь, одаривает меня снисходительным взглядом, и издает звук, похожий на смешок.
— А мне зачем перекладываешь? — слегка ошарашивает меня своим вопросом.
У него помимо глаз еще и мозг воспалился?
— Потому что это прописано в вашей инструкции? — язвлю в ответ.
Нет, ну он нормальный вообще человек?
— Да? — отзывается так, будто в самом деле удивлен. — Странно, я не помню.
— А вы только сейчас заметили, что я перекладываю вашу еду из контейнеров на тарелки? Две недели вас ничего не смущало? — он же откровенно меня стебет.
Все он прекрасно помнит. Смолин вообще ничего не забывает, в этом я уже не раз успела убедиться.
На мою возмущенную тираду он реагирует скупой улыбкой, потом откидывается в кресле, выдвигает верхний ящик своего стола, достает стопку сложенных пополам крупных купюр, кладет их на стол и пододвигает ко мне.
— Это что? — спрашиваю, непонимающе уставившись на босса.
— Твой выигрыш.
— Какой еще выигрыш? — я окончательно перестаю понимать, что тут происходит.
— Ну как же, ты же продержалась месяц и даже не попыталась уволиться, — он усмехается, — твой выигрыш.
— Но я ничего не ставила.
— Зато я ставил, — если я думала, что меня уже ничем нельзя удивить, то очень сильно ошибалась.
Моя нижняя челюсть непроизвольно отвисает, а глаза широко распахиваются.
— Не от своего имени, конечно же, и не от твоего, — как ни в чем не бывало продолжает босс.
Что значит, он ставил? В каком смысле он ставил? Откуда он вообще знал об этом дурацком пари?
— Я всегда все знаю, Маша, — словно читая мои мысли, произносит босс, принимаясь за свой здоровенный, средней прожарки стейк.
— И вы хотите сказать, что поставили на меня?
— Конечно, я поставил на тебя, — отвечает, не переставая жевать.
Мне требуется пять секунд, чтобы переварить полученную информацию. Нормально? Хотя, надо признать, это даже лестно, что ли.
— Так а я здесь причем? — отмерев наконец,
