Страдать в тишине - Келси Клейтон

он одаривает меня ободряющей улыбкой.

— Кейдж умеет за себя постоять. Я бы не позволил ему идти туда одному, если бы это было не так.

В тот момент, когда он это говорит, дверь распахивается, и кого-то буквально выбрасывают наружу, на землю прямо перед нами. Кейдж появляется в поле зрения, и я ахаю при виде крови, стекающей по его носу. Бени выпрыгивает из машины, готовый прикрыть его, но Кейдж поднимает руку, останавливая его.

Парень пытается встать, но получает быстрый удар ногой по ребрам, который снова сбивает его с ног. Кейдж наклоняется, выхватывает телефон из кармана мужчины и засовывает себе в карман. Снисходительно похлопав его по щеке и сказав пару неслышных слов, он собирается уйти, но вдруг замирает как вкопанный.

Взгляд Кейджа встречается с моим, и эмоция, которой я никогда у него не видела, проявляется на такое краткое мгновение, что я почти думаю, мне показалось. Все происходит за секунду. Кейдж выхватывает пистолет и разворачивается, отправляя пулю прямо между глаз парня.

Все мое тело вздрагивает, будто через него пропустили электрический разряд, и я зажимаю рот рукой, сдерживая крик. Тело безжизненно падает на землю, и как бы я ни старалась, я не могу отвести от него взгляд. Одно дело было видеть, как он убил Энцо и Кармина, но сейчас все иначе. Хотя он и пытался это скрыть, я видела, что их смерть повлияла на Кейджа. Но эта? В ней нет ни капли эмоций.

Ему просто все равно.

Бени оттаскивает тело в сторону и накрывает его мусорными пакетами, пока Кейдж возвращается к машине. Он проходит мимо пассажирской двери и забирается на заднее сиденье рядом со мной. Когда его нога касается моей, я собираюсь отодвинуться, но он останавливает меня, положив руку мне на колено.

— Не надо.

Я не отвечаю. Думаю, я бы не смогла, даже если бы захотела. Однако я сижу неподвижно и больше не пытаюсь дать ему пространство. Холод сменяет его тепло, когда он убирает руку с моего колена, но его нога остается слегка прижатой к моей.

Дверь водителя открывается, и Бени забирается внутрь, не говоря ни слова, отъезжая и вливаясь в поток на оживленных улицах Нью-Йорка. В их настроении произошел сдвиг. Если бы у меня было желание умереть, я бы рискнула спросить, что случилось, но я слишком потрясена, чтобы открыть рот.

Всю двухчасовую поездку в машине ничего не менялось. Ни слова не было сказано. Ни одного взгляда не брошено. Кейдж возился со своим телефоном, набирал длинные сообщения и любой ценой избегал зрительного контакта со мной, но он не убирал ногу от моей. Будто мое прикосновение удерживало его на месте.

Удерживало его.

Показывало ему, что он все еще человек.

Мы вернулись в дом сразу после полудня, и Кейдж придержал для меня дверь, чтобы я вышла. Он держал руку на моей пояснице, пока мы шли к входной двери, и ком подступил к горлу. Я не могла не гадать, каково это будет теперь, когда я захожу сюда добровольно, а не брыкаясь и не крича, как в прошлый раз.

Мы вдвоем задержались в прихожей, не зная, что сказать. Для нас это не в новинку, но я думала, мы преодолели этот барьер. Наш разговор в его пентхаусе и даже подшучивания после него — это было приятно. Намного лучше, чем что бы то ни было сейчас.

— Мне, э-э, нужен душ, — говорю я ему, добавляя себе под нос:

— холодный.

Когда я собираюсь уйти, тепло обхватывает мое запястье.

— Си.

Он мгновенно завладевает моим безраздельным вниманием, но оно быстро улетучивается, когда голос, который я никогда раньше не слышала, гремит по комнате.

— О, отлично. Вы вернулись.

Челюсть Кейджа сжимается, и я резко поворачиваю голову, чтобы увидеть мужчину, стоящего в проеме арки, ведущей в гостиную. Он моложе Кейджа, вероятно, ближе к моему возрасту. У него светло-каштановые волосы и подходящие к ним глаза, и он даже не пытается скрыть, как оценивающе меня осматривает.

— Черт, — говорит он с усмешкой. — Вживую ты еще симпатичнее. Неудивительно, что Кейдж...

— Нико, — рычит Кейдж, перебивая его.

Я смотрю на них обоих, гадая, что он собирался сказать и почему между ними столько напряжения.

— Ты кто?

— Его брат, — отвечает Нико в тот же момент, когда Кейдж говорит:

— Никто.

Смех вырывается из меня.

— Ладно, это две совершенно разные вещи.

В то время как я нахожу в этой ситуации юмор, Кейдж — полная противоположность. Он сжимает переносицу, а затем сужает глаза на Нико.

— Саксон, иди в свою комнату, — приказывает он.

Я стону, получив ответ.

— Серьезно? Я думала, мы это переросли.

— Никто не говорил, что мы что-то переросли! — злобно огрызается он. — А теперь иди в свою гребаную комнату.

То, как он произносит эти слова, подобно удару в грудь. Я вздрагиваю от словесной атаки и не двигаюсь, предпочитая смотреть на него и гадать, как мы снова оказались здесь.

— Ради всего святого.

Он машет рукой Бени, который хватает меня за руку и уводит. Я не отрываю взгляда от смертоносно выглядящего Кейджа и насмешливого Нико, пока они не скрываются из виду. Хватка Бени на мне ослабевает, когда он понимает, что я не сопротивляюсь, хотя я и подумываю сделать это просто из принципа.

— Кто, черт возьми, это был? — спрашиваю я его.

Он мычит.

— Ходячий мертвец, если будет продолжать в том же духе.

На мои вопросы больше никто не отвечает, когда мы доходим до моей тюрьмы, и он одаривает меня сочувственной улыбкой, закрывая дверь. Звук всех трех замков, щелкающих одновременно, в сочетании с сегодняшними откровениями, заставляет меня снова падать в темную бездну безнадежности и отчаяния.

Этот маленький кусочек свободы был жестокой формой пытки.

Когда-то у меня было несколько причин не закапывать Нико на шесть футов под землю и еще на фут под бетон, но то, как быстро эти причины исчезают, не сулит ему ничего